Тоской полно в этот день завывание метели. Уже больно ей гулялось широко да привольно. Называли ее молодицей, белой птицей. Не знала – не ведала она, что солнце вот-вот и встанет на пути, оборотит в легкие туманы ее свободу. Серчала. Порой, казалось, плакала у ворот, у окон. Именовали крестьяне её почтительно: заметуха. Всегда надеялись, что она оставит на полях щедрые снега.
В этот день хозяйки приносили из запасов горох. И кашу варили, следуя обычаям старины, и гадали о погоде. Клали на блюдо горох, блюдо поворачивали, чтобы горох катался и (не чудно ли!) по звукам катающихся горошин, надеялись угадать силу предстоящих снежных вьюг. Коли звуки были тихи, это означало, что метель благодатно будет ещё кружить над огородами, над полями и что уляжется на землю глубокими снегами. А коль горошины звенели по блюду – ждали мороза.
Рожденной в этот день доверялось варить кашу гороховую, веря, что все семейство будет таким же крепким и стойким, как горох. Приговаривали: ведь ежели горох лежит в закромах век и остается в целости и сохранности, то домочадцам гороховая каша на здоровье! Брось горох в воду - и он накормит семью! «Заметуха, она же и стряпуха!»- говорили о рожденной в этот день.