В антракте спектакля «Петр I» меня спас Жванецкий. Да, Михаил Жванецкий с его прекрасным: «Жизнь коротка. И надо уметь. Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу. Уходить от плохого человека. Их много. Дела неидущие бросать. Даже от посредственности уходить. Их много. Время дороже». В антракте со спектакля «Петр I» в театре «Модерн» в постановке Юрия Грымова и со сценографией Юрия Грымова и с музыкой, подобранной Юрией Грымовым, я ушла. С подругой Катей (она на спектакль опоздала, и весь первый акт просидела в буфете, дожидаясь антракта и меня), мы поехали в грузинский ресторан «Базилик» на Алексеевской (Катя отрекомендовала его как «самый грузинский в Москве» и была права) и просидели там следующие три часа за разговорами. (И о театре тоже). Потому что, друзья мои, «жизнь коротка, и надо уметь уходить». И еще надо ценить свое время и беречь свой вкус.
Перед поездкой в Москву мой хороший приятель, узнав, что я купила билеты «на Грымова», возмутился: как я могла? Грымов, мол, не талантлив, и ходить на его спектакли – портить себе вкус. Когда мы с Катей уходили в антракте (а нужно знать Катю: за время в буфете она со всем персоналом подружилась), театральные работники спрашивали, как же так? Спектакль идет с неизменным аншлагом, билеты не достать. (Но я же достала). Вот что имя раскрученное и реклама животворящая делают. «50 человек на сцене!» – кричит реклама. «Оригинальная сценография и яркие исторические костюмы!», – кричит реклама. К костюмам вопросов нет. Ко всему остальному – включая «оригинальную сценографию» – есть.
Спектакль – по Мережковскому и Толстому. Если вы читали хотя бы одного – заскучаете. Если ждете (как я) моментов, когда, как говорит программа, «прошлое перекликается с настоящим!» – заскучаете. Эпизоды как будто нанизаны один на другой – короткие, яркие (в сценографическом, а не режиссерском, смысле), но сквозного действия, в общем-то, нет. Хотя, конечно, есть – это же история Петра I, известная не только гражданам России, но… Не хватает чего-то. Спектаклю – глубины, режиссеру – таланта. Увы. А когда зрители смеются над фразами «Перди» и «Этими ножницами только в жопе ковыряться», мне становится неудобно и за зрителей. (Если я сейчас звучу, как старая противная тетка – не стесняйтесь, скажите мне об этом, но мне все равно не будет смешно: талант режиссера в том, чтобы заставить зрителя смеяться над собой, а не над «жопой»). А театр, кстати, красивый. И персонал душевный. Но я сюда не вернусь, хоть Катю персонал теперь примет, как родную. Но в Москве много других театров, а Катя сумеет подружиться с любым персоналом.