"Необыкновенные люди в необыкновенных обстоятельствах" - вот самое краткое определение романтизма. В начале девятнадцатого столетия писателям-поэтам показалось, что нашли философский камень, эликсир бессмертия - рецепт, как стать интересным читателю! Надо читателя постоянно удивлять экзотикой, приключениями, возвышенными характерами героев... Надо взывать к лучшему в человеке - и читатель будет благодарен!
Но посмотрим, чем могли обернуться такие установки "в жизни"?
Что общего между этими двумя портретами?
На них один и тот же человек! Пётр Захаров, "художник из чеченцев". Первый его автопортрет - реальный, второй - воображаемый. "Идеальное "Я".
Таким он видел себя в мечтах - живущим жизнью, предназначенной ему природой. А то ведь это - насмешка над здравым смыслом: чтобы русский генерал Ермолов подобрал на пепелище сгоревшего аула пятилетнего мальчишку и взялся его воспитывать сам. Вернулся в столицу - определил приёмыша в Академию художеств, едва ли не единственное заведение, которое давало выпускникам дворянство.
Не придумаешь лучшей иллюстрации к понятию "Романтизм"! Это теперь нам кажется, что Ермолов, Петербург, Академия, Лермонтов - куда интереснее "аула и кинжала". Современники считали - наоборот!
Да-да, узнав историю художника, Лермонтов "сделал" из него своего Мцыри - "сына дикой вольности", готового бежать в родные горы - но уже не представляющего себе реальности вне стен монастыря. "Тюрьма"? Или дело в самом персонаже, нервном и экзальтированном?
В оторванном от реальности мире и барс может напасть на человека (на самом деле - не нападает), но отчего Мцыри умирает? Живут ли в его мире пошлые микробы?
Когда читаешь это лет в 11 или 12 - чёткое ощущение, что герой умирает просто от невозможности жить в неволе. И не думалось, что "неволя" - то весьма относительная. Не хуже, чем у любого из нас.
Разве не для каждого "тюрьма" - его окружение, образ жизни, воспитание, образование, уровень доходов, наконец?! Круг, из которого не выйти. А сбежишь - выйдет себе дороже.
Вот что во Мцыри нежитейски-романтично, так это его неутихающая тоска по "потерянному раю" - своему аулу. В начале она естественна, но через десять (если не более) лет парень, воспитанный в другой традиции, мог бы вспоминать с умилением - но не рвался бы вернуться. А Мцыри и вспоминает-то с трудом. Разрозненные картинки, в которых не то действительные люди, не то представления из книжек... И что, если бы не монахи - он действительно стал бы воином "не из последних удальцов"?
Какой же потребности отвечает романтизм?
Человек всегда хочет стать чем-то бОльшим, чем ему суждено. Всегда тоскует о несбывшемся. И вот тут-то литература о "сверхлюдях" как нельзя более кстати.
Романтики призывали искать сверхвозможности в себе - но что делать с ними в пошлой современности? Совсем не случайно единственное романтическое полотно о современной автору жизни - это "Граф Монте-Кристо". Единственное.
Остальные звали туда, куда всё равно не попадёшь - то в прошлое, то в будущее.
И романтизм сменился синтетическим жанром - фантастикой. Что-то от романтики, что-то от притчи, что-то от сказки. Плюс "наука".
Варьируются только пропорции!
Данко считается романтическим персонажем, а на самом деле он, конечно, эпический.
С другой стороны, "реакционный романтизм" бегства в природу - чем, собственно, он отличается от сентиментализма? Неужели только... погодой? Сентиментализм - это приятные ручеёчки-василёчки, а романтизм - хлад, град и буря? "Адский пламень, челн - о камень?"
Остаётся только бегство в историю, но не реконструкция прошлого, а мир, фактически, выдуманный - прошлое такое, каким его представляет себе автор. Фон для героя.
Как ни посмеивайся над всеми "Вальтер-Скоттами" сразу, а любить их не перестанешь!
Потому, что углубляешься в их миры в поисках своего идеального "Я".
Как иронически ни относись к романтизму, а нельзя не признать, что властителями дум читающей публики, как правило, становились они, родимые. Романтики.
Однако интересно, что на русской почве романтизм не прижился. Лермонтов оказался последним романтиком - и первым реалистом. И что здесь было первично а что вторично - запросы публики, которой интереснее читать не о сверхлюдях, а просто о людях, о себе - или же прозрение гения, едва ли не первым ощутившего, что формула романтизма - "НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК В НЕОБЫКНОВЕННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ" - себя исчерпала?
Но как же это: у нас - исчерпала, а во Франции впереди ещё аж целые Дюма и Гюго... И неоромантизм во главе с Киплингом и Стивенсоном!
Улыбаемся, как при воспоминании о собственном детстве, и... продолжаем любить.