По залу вновь пронесся хохоток. Маттео почесывая челюсть, размышлял о загадке поставленной перед ним

Маттео озадаченно нахмурился. Джордайни нередко устраивали публичные дебаты или монологи, но всегда по желанию своих патронов, и не в таком убогом окружении. От недоумения он перешел в состояние полнейшей остолбенелости, когда на стол залез невысокий, худой паренек, и прикоснулся пальцем к сердцу в традиционном салюте истины. Мальчишка явно плохо был знаком с обычаями джордайни. Вместо положенного он использовал средний палец.

Посетители топаньем, гиканьем и стуком кружек по столам приветствовали «джордайна», который принял аплодисменты традиционным поклоном — склонившись в поясе, ни на мгновение не обращая взгляда вниз; юноша исполнил его точно и грациозно, но каким-то образом одновременно насмешливо. Лицом и движениями он излучал ауру непомерной самоуверенности в сочетании с крикливой изнеженностью. Несколько матросов хмыкнули, а гигантский чернобородый мужчина выкрикнул непристойное ругательство.

Парень отреагировал моментально, подмигнув ему в ответ и превратив тем самым оскорбление в приглашение. Моряк порозовел, а его спутники расхохотались, колотя по столу.

— Подумайте о звездозмее, — начал юноша глубоким альтом. — Вот загадка, которая поставит в тупик саму королеву Беатрикс.

По залу вновь пронесся хохоток. Маттео почесывая челюсть, размышлял о загадке поставленной перед ним — отнюдь не относящейся к звездозмеям. Мальчик был уличным бродяжкой, но говорил сильным, хорошо поставленным тоном, которому нужно учиться и практиковать долгие годы. Но самое главное, голос этот был ему знаком. Женщины среди джордайни появлялись редко, а сейчас паренек, словно эхо, воспроизводил речь самой знаменитой из них: Кассии, советницы самого короля Залаторма.

Это и являлось причиной веселья посетителей. Ходившие повсюду слухи объявляли, что сияние страстной любви короля-волшебника и Беатрикс, его новой королевы, несколько потускнело. Джордайн Кассия несомненно частично отвечала за распространение этих слухов. Она чрезвычайно гордилась своим постом, а кое-кто утверждал, что ее гордость и ее амбиции чрезмерно высоки.

Насколько подобное соответствовало истине, Маттео не знал, но он слышал, что женщина-джордайн старается находиться рядом с королем как можно чаще. Когда же это ей не удавалось, Кассия развлекалась составлением текстов, полных неявной, но едкой издевки над всем, что интересовало королеву. Она выступала как-то в Доме джордайн, и Маттео скорее забудет собственное имя, чем музыку ее голоса. И теперь он слышал его вновь — из такого невероятного источника!

Юноша выдавал все новые комментарии, прошелся и по недостаткам двора и по претенциозности джордайни. Сидевший рядом с Маттео маг улыбался и кивал, но лицо его помрачнело как озеро в надвигающийся шторм, когда мишенью острот стали маги и их странности.

— Это мне совсем уже не нравится, — проворчал он.

Маттео хотел уже ответить, что речь как раз становится действительно занимательной, но решил, что это было бы недостаточно благоразумно для его звания.

— У парня талант, — ответил он, подобрав насколько возможно нейтральное замечание.

Почему-то его слова развеселили мага. Откинув голову, он рассмеялся, искренним и недобрым смехом. Когда он снова посмотрел на своего гостя, в его глазах сверкала жестокая искорка.

— Значит действительно то что говорят о вас, джордайни, правда?