Роль личности в истории порой загадочна и парадоксальна, особенно если эта личность глава государства. Действие или бездействие, сиюминутное решение, может привести к глобальным последствиям для всей страны и оказать влияние на дальнейшее развитие государства.
Парадоксальная ситуация сложилась для шведского короля Густава IV Адольфа. Его отказ жениться на русской царевне в общем итоге привел к потере Швецией значительных территорий, а сам Густав Адольф потерял корону – не только личную, но и для своей династии. А парадокс ситуации в том, что и женитьба несла в себе немалые проблемы (в том числе и угрозу свержения с престола), но как будто при таком раскладе у короля было больше шансов на благополучный исход.
Густав IV Адольф стал королем Швеции в 1792 году, еще не достигнув 14 лет, после гибели своего отца Густава III на злосчастном бале-маскараде в Королевской опере. В 1795 году решался вопрос о королевском браке. Первой невестой юного короля стала Луиза Шарлотта, принцесса Мекленбург-Шверинская, но у российской императрицы Екатерины II были свои планы на брак короля Швеции, и под ее давлением помолвка была расторгнута. Кто-то может спросить - причем здесь русская императрица, раз речь идет о Швеции? Что же, Екатерина решала свои задачи по обеспечению безопасности России, и если это кому-то такой подход покажется грубым, то можно заметить, что в конечном итоге внук Екатерины Александр I, решил именно этот вопрос куда более жестко для Швеции.
Практически решенным считался брак Густава IV Адольфа с великой княжной Александрой Павловной, старшей дочерью пока еще цесаревича Павла Петровича. Шведский король в 1796 году приехал в Петербург, вот только… его «забыли» своевременно уведомить об одном принципиальном для семьи невесты вопросе. Шведы изначально предполагали, что Александра станет лютеранкой, а вот Екатерина II категорически настаивала на сохранении за внучкой православного вероисповедания.
Густав Адольф был поставлен перед этим фактом буквально в последний момент. Невзирая на все уговоры русской стороны и собственной свиты, готовой принять эти условия, король отказался, сославшись на незыблемость законов королевства. Брачный союз был сорван. Твердость короля можно было бы похвалить, если бы его собственные подданные это оценили – через 13 лет они ясно дали понять королю, что иногда на законы можно и наплевать, иначе по каким же таким законам королевства король был свергнут?
Что же, вскоре был заключен союз со Швецией, можно предположить, что некоторая холодность в отношениях между русским и шведским дворами усугубилась. Да и отсутствие серьезных родственных связей правящих домов, по сути давало Александру I пространство для маневров в решении внешнеполитических задач.
В феврале 1808-го года началась последняя русско-шведская война. Она оказалась неудачной для Швеции, и еще до заключения мира упрямо продолжавший проигрышную войну король был свергнут военной оппозицией. Густав IV сделал попытку отречься от престола в пользу сына Густава, но риксдаг ненавидевший бывшего короля и вовсе лишил права на престол всех его предполагаемых в будущем потомков.
И это несмотря на то, что у единственного устраивающего теперь шведов представителя Гольштейн-Готторпской династии Карла Зюдерманландского (и ставшего королем Карлом XIII) не было ни одного законного ребенка. Вопрос престолонаследия был решен путем усыновления престарелым королем сначала датского принца Карла Августа, а после смерти последнего – наполеоновского маршала Жана-Батиста Бернадота, волею судьбы основавшим в итоге новую королевскую династию.
Ошибка короля Густава Адольфа заключалась в слишком прямолинейном характере противостояния с Наполеоном и большие надежды на Англию – взамен союза с Россией. Россия, как известно, при всех правительствах, думает о соседях (подчас в ущерб себе), а вот Великобританию заботит только она сама.
Что мог бы дать королю брак с великой княжной? Все. Дело было лишь за «малым» - убедить подданных смириться с вероисповеданием королевы. Сложно? Но ведь короля не спас от свержения и изгнания и брак с лютеранкой. Убедить могли успехи во внешней политике. Ведь что получилось на самом деле? Густава Адольфа свергают из-за неудачной войны с Россией и репрессий по отношению к офицерскому составу «за трусость».
Но если бы брак с Александрой был заключен… Воевать с мужем родной сестры не так удобно, как с мужем сестры жены, даже если есть предпосылки к войне. Но этих предпосылок могло и не быть, будь Густав Адольф тонким дипломатом, и действуя от конъюнктуры - сначала склонившись на сторону Наполеона (будь Швеция союзником России, война за Финляндию исключалась), а потом уже после его вторжения в Россию сделать верный выбор.
Остаться союзником России. И идти вместе с ней в Европу после изгнания Наполеона из России. И вот здесь был не иллюзорный шанс по итогам Венского конгресса еще и вернуть шведскую Померанию, отторгнутую Францией, в состав своего королевства. Густав IV Адольф стал бы таким же героем королевства, как и великий полководец Тридцатилетней войны, Густав II Адольф Ваза. Ведь Швеция, как государство все равно совершило великолепный финт – сделав реверанс в сторону Наполеона, выпросив себе в наследники его маршала Бернадота, который … все равно в интересах своей новой родины стал воевать с бывшим патроном.
Женитьба короля на великой княжне могла спасти шведскую династию Гольштейн-Готторпов от изгнания и угасания, а также сохранить на карте Европы очень большую Швецию. Как минимум – с финскими землями, а в перспективе и с Померанией. Русская же аннексия Финляндии в этом случае отодвигалась на неопределенное время, если не навсегда. Кому от этого стало бы плохо? Очевидно, финнам, вопрос государственности которых становился бы зловеще открытым.
Брак с русской царевной не состоялся, король женился на другой принцессе и в итоге обоим пришлось отправиться в изгнание. Александру тоже выдали замуж, но это была уж совсем печальная история.