Черныш, угольно-черный кучерявый песик небольших размеров, неизвестно откуда приблудившийся к нашему двору - выбрал меня сам. Угостила его как-то раз куриными косточками – вот он и привязался ко мне. Сначала только караулил возле подъезда и бегал за мной, как будто я его настоящая хозяйка, а потом и вовсе принялся скулить под дверью, проситься в дом.
Никак не хотела я впускать эту кудлатую, вечно грязную собачонку в свое жилище. Блох мне только в квартире недоставало. Но когда испуганные дети показали кровоточащую рваную рану на ухе Черныша, сердце мое дрогнуло, и я разрешила ему остаться. Временно! Пока не вылечится! А потом пусть идет и живет туда, где жил до этого, все-таки у нас не собачий приют, в конце концов.
Осмотрев ухо, я поняла, что домашними методами тут не обойтись. Нужен врач. Позвонила в ветеринарную клинику, но там уже дело шло к закрытию, прием заканчивался. Неожиданно доктор спросил – далеко ли мы живем, и, узнав, что не так уж и далеко, сказал, что заедет к нам сам, по дороге домой после работы. И действительно, не прошло и часа, как приехал симпатичный молодой человек, внимательно осмотрел Черныша, достал из сумки все необходимое и ловко зашил песику ухо прямо у нас на глазах.
Увидев, как бережно обращается этот высокий, худощавый, приветливый парень с больной собачкой, я вдруг почувствовала угрызения совести. Я ведь тоже не злой человек и тоже люблю животных. Зачем же я все время прогоняю это несчастное существо, у которого столько преданности написано на лохматой мордочке?
Так у Черныша появился дом. Ухо быстро зажило, и Черныш был на седьмом небе от счастья, чего не сказать обо мне. После каждой прогулки он приносил на себе с улицы килограммы грязи. Его густая шерсть сбивалась в непродираемые колтуны и нависала неопрятными сосульками над глазами. Вид у Черныша вечно был неряшливый и отталкивающий. Почти ежедневное мытье и расчесывание помогали ненадолго – ровно до следующего выхода из дома. Казалось, что Черныш нарочно где-то отыскивает самую жирную, липкую, дурно пахнущую жижу и вываливается в ней с ног до головы. Признаюсь, что я к нему даже брезговала прикасаться, а если возникала такая необходимость, например, когда требовалось его искупать – надевала хозяйственные перчатки. Ситуация эта нравилась мне все меньше.
И вот однажды я догадалась, что мне нужно. Достав самые острые, самые большие портновские ножницы, надев, разумеется, резиновые перчатки, я взялась за дело. Плохо представляя будущий результат, я, тем не менее, была полна энтузиазма в любом случае избавиться от этих мерзких сосулек и колтунов.
Отстригая клок за клоком, приводила я в божеский вид нашего обросшего нового жильца. Наконец из бесформенного слипшегося клубка шерсти начал вырисовываться вполне приличный силуэт. Все это время песик смирно сидел, не сопротивляясь, и даже когда я, недосмотрев, слегка прихватила его ножницами за шкурку, лишь тихонько обиженно взвизгнул. Эта покорность Черныша тронула меня даже сильнее, чем его разодранное ухо. Завершая стрижку, я укоротила Чернышу челку и вот перед нами оказалась совершенно другая собачка: чистенький, весь в каракулевых завитушках, как маленький ягненок, Черныш стал настоящим красавчиком!
Восхищению соседей не было границ. Какая-то женщина даже спрашивала у моих детей, не подстригу ли я ее пуделя. Но я на такие акции была способна только разово, в экстренных случаях, поэтому бизнеса на стрижках соседских пуделей у меня не получилось.
С тех пор Черныш уже никогда не вызывал у меня чувства брезгливости, и я не надевала резиновых перчаток, чтобы до него дотронуться, а он благодарно замирал всякий раз, когда я гладила его по лоснящейся спинке.
