Мне всегда казалось, что черепахи, как и всякие такие хладнокровные существа – абсолютно безмозглые твари. Но однажды нам привезли Чуню. Олегу, ее хозяину, эту черепашку подарила мама, когда ему было 15 лет. Сейчас ему уже все тридцать. Так вот он и вырос с ней, и было это его единственное домашнее животное, которое он, по его словам, очень любил. Мне же, воспитанной в окружении мягких, меховых, теплых кошек и собак, такая привязанность казалась смешной и неправдоподобной. Как, в самом деле, можно любить эту коробочку - ни погладить, ни приласкать, ни в глазки посмотреть.
Мы сидели с Олегом, он рассказывал о поездке, долгом перелете, и вдруг услышали, как кто-то цокает по полу.
- Это чего там такое?
- А, да, это Чуня, она услышала, что мы разговариваем, и идет к нам.
- Услышала, что мы разговариваем? Идет на голос?! – я была потрясена.
Чуня действительно оказалась очень смышленой животиной. Она шустро бегала по комнатам, постукивая коготками по полу, никогда не впадала в долгую спячку, и точно знала место, где ее будут кормить. Кушала она тоже так забавно. Придерживала лапкой кусочек яблочка или помидорчика и хрустко откусывала, как будто отрезала ломтики. Еще она отличала цвета – например, ей очень нравились желтые, красные и оранжевые кубики, она начинала их переворачивать своими змеекожими лапками, но кусать не пыталась, видимо в запахах она неплохо разбиралась.
Чуня прожила у меня несколько лет. Мы никогда с ней не ссорились. Иногда бедняжке доставалось от меня совершенно незаслуженно. Почему-то мы с ней передвигались одними маршрутами, она все время попадалась мне под ноги, и я поневоле давала ей хорошего пинка. Однажды я нечаянно прижала ее дверью. До сих пор содрогаюсь, вспоминая, как она зашипела от боли. Тогда я схватила ее на руки, и гладила по головке и лапкам, дула ей на больное место, мне было ужасно жалко эту маленькую зверушку, которая даже закричать не может.
Потом нам пришлось расстаться. Я не слишком переживала, потому что хватало забот, катастрофически ни на что не было времени и сил, а Чуня, как ни крути, требовала пусть небольшого, но все же внимания. В своем новом доме Чуня ни в чем не нуждается и по полгода спит за диваном. Когда ее хозяева уезжают в отпуск, они приносят Чуньку мне. И она всякий раз удивляет меня тем, что помнит то место, где ей давали еду. Как по расписанию каждое утро она приползает на кухню, в свой уголок и терпеливо ждет, когда ей положат кусочек омлета или свежих одуванчиков.
