Начало
– Когда все началось, неизвестно, наверняка. Пожалуй, расскажу о нас. – доктор Сабио начал свой рассказ. – У всех нас разные фамилии, так как Алекс и Сай – мои приемные дети. У меня есть родная дочь, Джессика. Ее мать умерла, когда девочка была еще маленькой, поэтому мы так и живем – мужской компанией с одной маленькой девочкой. Она сейчас в Англии, в частной школе, летом приедет. Я сам, еще лет восемь-девять назад, был холостым молодым ученым, патологически стремящимся к знаниям. Я исколесил полмира, вляпался в неприятности, сменил фамилию и буквально через пару месяцев наткнулся на мальчишек. В России, в сибирской глубинке, я нашел Алекса. Его полное имя – Алексей Золотов. Мальчик был весьма необычным, люди чурались его, не пускали в деревни, боялись.
– Если честно, – Алекс вступил в беседу. – Я сам, как только осознал, что меня может ожидать, создал себе такую репутацию. Когда тебя боятся, к тебе не будут близко подходить, а значит, можно скрыть свою… «особенность».
– Да, в общем, Алекс обладал очень привлекательной внешностью и удивительной анатомией. Большей частью своей жизни он жил в лесу, периодически пробираясь в близлежащие деревни и добывая себе еду, когда сам прокормиться уже не мог. Мне, после моих «приключений» сложно было чего-то испугаться. Поэтому я и прицепился к этому странному мальчугану, пытаясь выведать его тайну. Надо сказать, что через три с половиной месяца, у меня получилось завоевать его доверие. Как для ученого, это было невероятно интересно, но и как человек, я понимал, что мальчику приходилось нелегко с такой-то жизнью. Поэтому, я не стал долго думать, и просто предложил Алексу усыновление. Нам повезло, что в той части страны можно было сделать документы на никому неизвестного ребенка просто выдумав правдоподобную жалостливую историю. Дальше мы путешествовали вместе с Алексом, притираясь друг к другу и учась жить вместе, как отец с сыном. Надо сказать, это было очень непросто. Я ничего не умел как отец. И все же, мы кое-как выкарабкались. И именно Алекс свел меня с моей женой, Амелией. Это веселая и романтичная история, которую можно рассказать и в другой раз, потому что долго рассказывать. В итоге, я женился. Всей семьей мы выбрали дом, обустроились. А потом, по работе, чисто случайно, меня вновь отправили довольно далеко. В Японию. И там, по моей ли рассеянности, или же благодаря ловкости рук, у меня украли мою сумку. Там было все, деньги, документы, исследования. Я, недолго думая, бросился в погоню за подростком, который, как мне казалось, и был вором. Собственно, я был прав. Так и познакомились мы с Саем. Если честно, мне просто повезло. Догнать этого проныру было сложно.
– Ага, повезло ему. – усмехнулся Сай. – Ты едва не умер, спасая меня.
– Не надо утрировать, все обошлось. – отмахнулся доктор.
– Обошлось только потому, что ты не побоялся полезть за мной на рельсы и вытащил меня прямо под носом у поезда. – Сай взглянул на нас и объяснил – Я зацепился за шпалы. Не знаю, как так получилось, но если бы не отец, меня бы смачно размазало по путям. И, кстати, я не чистый японец, скорее всего – полукровка.
– Так я обзавелся вторым сыном. Я тогда еще не знал, что Сай тоже крылатый. Это был просто угрюмый подросток в мешковатой темной одежде. Очень худой и очень угрюмый. В общем, Амелия очень удивилась, когда я привез из командировки не сувенир, а еще одного ребенка. Который напрочь отказывался идти к каким бы то ни было докторам. И только когда Сай увидел крылья Алекса, он рассказал нам о своих. Поначалу он был не особо общительным…
– Да и него и сейчас попробуй слово вытяни! – хохотнул Алекс.
– Но с тем временем не сравнить же. Ладно, не перебивай. Сай, как ни странно, больше всего привязался к Амелии, она на тот момент была беременна Джессикой. Я продолжал работать в местной больнице, а сам тем временем проводил различные исследования. Никаких отклонений у мальчишек я так и не выявил. Их крылья были так же естественны для организма, как и другие конечности, руки, ноги. Единственное, что мне удалось узнать – они с этим были всегда, и это генетическое. Во всем остальном они практически такие же люди, как и все мы. Единственное, что отличие, помимо крыльев, чуть повышенная температура тела и кости, несколько легче человеческих. Сами крылья очень сильные, перья идеальны для поднятия большого груза, немного отличаются от птичьих, но довольно-таки похожи.
– Да уж. – я продолжала беззастенчиво разглядывать парней. – Веселенькая история.
– Да, как говорит иногда Алекс: «было бы смешно, если б не было так грустно». Когда умерла Амелия, я с детьми переехал сюда. Мы учились скрывать особенность мальчишек, развивали их способность к полету, адаптировались к обычной жизни. Я поднял все старые связи, порой не совсем легальные, перерыл все, что можно было. Но больше таких детей не нашел. Взрослых тоже. Либо их не существует, либо очень хорошо прячутся. И вот, представь, мы живем, работаем, учимся. И вдруг, появляешься ты, Магнолия. Обычная девушка, у которой ни с того, ни с сего, начинаются изменения в организме. Это могло быть что угодно: опухоль, травма, воспаление. Но нет. По всем показателям, образовываются новые кости, растут мышцы, новая ткань. У тебя растут крылья. С нуля. Магнолия, это просто невероятно, как и то, что Алекс нашел тебя. Чистая случайность. Чудо. И ты сама – чудо.
– Доктор Сабио, вы меня смущаете. – мне казалось, что покраснели даже корни волос. – Лучше расскажите, что мне теперь делать?
– Ну, формирование твоих крыльев почти закончилось. Скоро они начнут резаться. И отчего-то мне кажется, что это будет больно. Так что прости, но уходить домой я тебе не советую. И надо поговорить с твоими родителями, может быть, они знают причину изменений в твоем организме. Если на твою маму во время беременности что-то повлияло, я хотел бы это узнать.
– Увы, должна вас разочаровать, вы ничего не сможете узнать. Меня удочерили, когда мне было пять лет.
– О, вот как, прости.
– Да ничего страшного. Но вы правы, родителям надо сказать. Правда, я боюсь их реакции.
– Нолли. – голос подала Рози, молчавшая, до этого. – Давай я позвоню, скажу, чтобы они подъехали сюда. Вчера пришлось соврать, что ты у меня переночуешь. Сама понимаешь, о таком пусть лучше доктор расскажет.
Сил говорить уже не было, поэтому я просто кивнула.
– Это будет непросто. – пробормотал доктор.
Глаза откровенно слипались. Поэтому окончание разговора я не услышала, будучи не в силах сопротивляться сну.
***
А в следующее пробуждение у моей кровати сидели родители. По их лицам сразу стало понятно, что доктор Сабио все объяснил. У мамы были красные заплаканные глаза и грустная улыбка. Папа же выглядел как-то виновато.
– Мам? Пап? – я чуть приподнялась, благо чувствовала себя уже лучше.
– Нолли. – отец кивнул, избегая взгляда. – Как ты себя чувствуешь?
– Спасибо, уже лучше, пап. – вопрос был задан из вежливости, но не могла же я сразу спросить, что произошло.
– Нолли, цветочек. – мама подсела ближе, собираясь с мыслями. – Твой доктор нам все рассказал. Но знай, что бы не происходило, мы всегда будем тебя любить. Просто, понимаешь... – тут уже и мама виновато отвела глаза. – Мы с твоим папой, как бы это не звучало, опасаемся этих перемен. Мы всегда знали, что ты не обычная. Умненькая, красивая, сильная духом – детдомовские дети такими не бывают. Не смотря ни на что, ты как цветок, пробивалась даже через асфальт. Я очень тебя люблю, и папа любит. Но пойми, доченька, мы хотим жить как обычные люди…
– Вы от меня отказываетесь? – в горле пересохло.
– Нет, что ты! – мама испуганно замахала руками. – Просто твоему папе предложили повышение по службе, связанное с переездом в Канаду. Мы собирались тебе рассказать обо всем вчера. И о повышении, и о переезде. Но получилось, как получилось.
– Магнолия. – папа наконец посмотрел прямо. – Мы действительно тебя любим, ты наша дочь. Но теперь твоя жизнь кардинально поменяется. Мы не можем себе позволить подстроиться под тебя, прости дочка. Квартира остается тебе, да и каждый месяц мы будем переводить тебе деньги. Звони нам, пиши, можем общаться через видеосвязь. Но, пожалуйста, Нолли, не вноси в нашу жизнь изменения, которые коснулись тебя. Мы просто будем считать, что ты уже самостоятельная и живешь отдельно. О… – отец запнулся. – …крыльях, мы не будем даже вспоминать, будто бы ничего этого и не было, хорошо?
– Дочь, ты только не обижайся на нас. – мама тихо плакала. – И, прости, пожалуйста, если сможешь.
Родители встали и вышли. А я осталась. Одна. Нет, я их понимаю и не осуждаю. Это действительно страшно, когда близкий человек превращается непонятно во что. Но до чего же больно! Может, еще не поздно сделать операцию и удалить крылья? Но ведь уже ничего не изменится, родители уже знают о моей «ненормальности». Мы больше не сможем быть такой семьей, как раньше. Ведь даже само знание о чьей-либо тайне, может изменить жизнь человека. Просто пытаться восстановить прежнее уже не имеет смысла. И получается, что своим выбором я разрушила нашу семью.
– Нолли? – в палату заглянули Рози. Волнуется. Волнуется обо мне больше, чем родители. Как же обидно!
– Роза, мне нужно побыть одной. – тихо попросила я. – Мне нужно о многом подумать.
– Хорошо. – девушка прикрыла дверь.
Теперь можно было сползти на подушки и позволить себе поплакать. Тихо. Чтобы никто не заметил. Соленая вода омывала первую потерю. За мечты надо платить. Даже за еще не сбывшиеся до конца.
Продолжение
