С рождения опутанный сетью дворцовых интриг, он практически не влиял на судьбу страны и в возрасте четырнадцати лет скончался от оспы.
Будущий наследник престола, как и его старшая на год сестра Наталия, не был плодом любви и семейного счастья. Брак Алексея и Шарлотты был следствием дипломатических переговоров Петра I, польского короля Августа II и австрийского императора Карла VI, причём каждый из них хотел получить свою выгоду из семейного союза династии Романовых и древнего германского рода Вельфов, связанного множеством родственных нитей с правившими тогда в Европе королевскими домами.
Двое детей царевича Алексея Петровича получили имена «Наталия» и «Пётр». Это были имена самого Петра I и его любимой сестры царевны Наталии Алексеевны. Мальчик оказался полным тезкой деда Петра I. Его крестили дед со своей сестрой Натальей. Так Петр II стал полной антропонимической «копией» Петра I.
Умирает Екатерина I, и 11-летний мальчик становится императором. «Он один из самых прекрасных принцев, каких можно встретить; он обладает чрезвычайной миловидностью, необыкновенной живостью», — пишет о Петре французский дипломат Лави.
Паутина интриг с рождения
Лишённый родительской ласки, Пётр Алексеевич рос как трава на лугу: учили его «чему-нибудь и как-нибудь», воспитанием практически не занимались. Тем временем, скончался Пётр I, престол заняла его вдова, императрица Екатерина I, а реальная власть оказалась в руках светлейшего князя Александра Меншикова.
Хитрый интриган с тревогой наблюдал, как тают здоровье и силы Екатерины I, погрузившейся в безумный вихрь удовольствий и развлечений. Ему нужно было позаботиться о будущем. И Меншиков начинает обхаживать наследника престола — юного Петра Алексеевича.
Стараясь упрочить влияние на императора, Меншиков перевёз его 17 мая в свой дом на Васильевский остров. 25 мая произошло обручение 11-летнего Петра II с 16-летней княжною Марией, дочерью Меншикова. Она получила титул «Её императорское высочество» и годовое содержание в 34 тыс. рублей.
Остерман
Малолетний государь, всецело доверявший «батюшке», безропотно подписывал любой составленный им указ. Но с воспитателем царя Меншиков здорово оплошал. Он приставил к Петру лукавого немца Остермана, притворявшегося преданным сторонником «светлейшего».
На деле Остерман ненавидел всесильного временщика и вместе с княжеским кланом Долгоруких готовил его падение.
Хитроумный немец был неплохим психологом. Уроки Остермана так увлекали Петра, что мальчик, едва проснувшись ранним утром, чуть не бегом спешил на занятия. А педагог постепенно настраивал юного царя против Меншикова.
Смена фаворита
В сентябре князь устроил в своем поместье пышное празднество. Пётр обещал быть, но не приехал. И тут раздосадованный Меншиков совершил роковую ошибку: во время богослужения в часовне он демонстративно стал на царское место. «Доброжелатели» князя, разумеется, доложили Петру. Эта выходка положила конец головокружительной карьере Меншикова.
Вдобавок к этому, летом 1727 года Меншиков заболел. Через пять-шесть недель организм справился с болезнью, но за то время, что он отсутствовал при дворе, противники Меншикова извлекли протоколы допросов царевича Алексея, отца императора, в которых участвовал Меншиков, и ознакомили с ними государя.
8 сентября 1727 года Меншиков арестован, по результатам работы следственной комиссии Верховного Тайного совета без суда, был обвинён в государственной измене, хищении казны и указом 11-летнего мальчика-императора Петра II, отправлен в ссылку.
Разгул
С падением Меншикова Пётр почувствовал себя совершенно независимым. Он перестал учиться, забросил государственные дела. По воспоминаниям современника, «император занимается только тем, что целыми днями и ночами рыскает по улицам с царевной Елизаветой, посещает камергера Ивана Долгорукого, пажей, поваров и Бог весть еще кого».
Изменился к худшему и характер Петра: «маленький принц» сделался вспыльчивым, капризным и раздражительным. Более всего он полюбил охоту, с пышной свитой выезжал в леса и неделями гонялся за добычей. А государством «рулил» клан Долгоруких, и под их «чутким руководством» дела в стране шли хуже и хуже.
В конце 1729 г. зарвавшиеся князья, по выражению испанского дипломата де Лириа, «открыли второй том глупости Меншикова». Повторяя ошибку «светлейшего», они решили преподнести Петру собственную «розу» — женить на Екатерине Долгорукой.