Мы должны признать, что люди испугаются.

Мы должны признать, что люди испугаются. А когда люди напуганы, они склонны к хулиганским проявлениям, пьяные они, или нет.

Эндрия посмотрела на консоль справа от Большого Джима, на ней были установлены тумблеры и регу-ляторы телевизора и радиоприемника, а также и магнитофона - инновации, которую ненавидел Большой Джим.

- Может, надо включить запись?

- Не вижу надобности.

Проклятая звукозаписывающая система (тень Ричарда Никсона[103]) была идеей назойливого медика по имени Эрик Эверетт, тридцати-с-чем-то летней занозы в сраке, которого весь город называл Расти. Эве-ретт подбил народ на магнитофон во время общего городского собрания два года назад, представляя эту идею как большой шаг вперед. Тогда это предложение стало неприятным сюрпризом для Ренни, которого редко чем можно было удивить, особенно если это старался сделать какой-то политический аутсайдер.

Большой Джим заметил тогда, что это неразумные расходы. Такая тактика обычно прекрасно действо-вала с этими экономными янки, но не в тот раз; Эверетт представил цифры, наверняка, предоставленные ему Дюком Перкинсом, и сообщил, что восемьдесят процентов оплатит федеральное правительство. Какой-то там фонд помощи пострадавшим от стихийных бедствий или что-то такое; крохи, оставшиеся после расто-чительных лет правления Клинтона. И Ренни ощутил себя в глухом углу.

Такое случалось нечасто, и это ему очень не нравилось, но он подвизался на ниве политики намного больше лет, чем Эрик Эверетт дрочил свою простату, и потому знал, что между поражением в битве и проиг-ранной войной очень большое различие.

- Не нужно ли, чтобы кто-то вел протокол? - растерянно спросила Эндрия.

- Думаю, лучше нам все обсудить неформально, по крайней мере, сейчас, - заметил Большой Джим. - Просто между нами четырьмя.

- Ну… если ты так считаешь…

- Двое могут сохранить тайну, только если один из них мертвый, - задумчиво произнес Энди.

- Твоя правда, друг, - согласился Ренни, словно в этом был какой-либо смысл, и обратился вновь к Рен-дольфу. - Хочу подчеркнуть, что основной нашей задачей, нашей главной обязанностью перед городом явля-ется поддержание порядка на протяжении всего этого кризиса, для чего нужно приложить максимум усилий полиции.

- К черту, да! - поддакнул умник Рендольф.

- И сейчас, когда, я уверен, что шеф Перкинс смотрит на нас с неб… - С моей женой, с Клоди, - вставил Энди и трубно высморкался, без чего Большой Джим вполне мог бы обойтись. Однако он похлопал Энди по свободной руке.

- Правду говоришь, Энди, они оба сейчас вместе купаются в лучах Иисусовой славы. Но нам здесь, на земле… Пит, какими силами ты располагаешь?

Большой Джим знал ответ. Он знал ответы на большинство своих вопросов. Это очень облегчало ему жизнь. В полицейском участке Честер Милла зарплату получало восемнадцать офицеров, двенадцать по пол-ной ставке и шесть занятых частично (все последние старшие шестидесяти, благодаря чему их услуги стоили чарующе дешево). Из этих восемнадцати, он был уверен, пятеро полноценных полицейских находились за пределами города; кое-кто в этот день поехал с женами и семьями на матч школьных футбольных команд, а кто-то на учения пожарных в Касл Рок. Шестой, Дюк Перкинс, умер. И, хотя Ренни никогда в жизни плохого слова не сказал о мертвых, он был уверен, что городу будет лучше с Перкинсом на небесах, чем когда он на-ходился здесь, на земле, и старался мутить всякую хренотень, хотя и без толку, с этими его ограниченными возможностями.