Ага, - бросил Рендольф, это ему было понятно. – До меня дошло.

Ага, - бросил Рендольф, это ему было понятно. – До меня дошло.

- Однако тебе нужно поболтать с директором этого супермаркета, как его фамилия, Кэйд?

- Кэйл, - доложил Рендольф. - Джек Кэйл.

- А также с Джонни Карвером из «Топлива & Бакалеи» и еще из… кто там, на хрен, руководит магази-ном «Брауни» после смерти Дил Браун?

- Велма Винтер, - произнесла Эндрия. - Она нездешняя, из другого штата, но впрочем, очень деликат-ная.

Ренни удовлетворенно отметил, что Рендольф все имена записывает себе в блокнот.

- Расскажите им всем троим, что продажа пива и алкоголя прекращается до особого распоряжения, - его лицо скривилось в довольной улыбке, достаточно трусливой. - А «Диппер» закрываем.

- Многим людям не понравится запрет на выпивку, - заметил Рендольф. - Таким, как Сэм Вердро.

Вердро был самым прославленным городским пьяницей, показательным доказательством того - по мне-нию Большого Джима, - что акт Уолстеда[101] отнюдь не следовало бы отменять.

- Пусть Сэм и все ему подобные немножечко помучаются, когда с продажи на некоторое время исчез-нет пиво и кофейный бренди. Мы не можем позволить, чтобы половина жителей нашего города понапива-лись, как на новогодние праздники.

- А почему бы и нет? - удивилась Эндрия. - Выпьют все свои запасы, да и все.

- А если начнут бунтовать?

Эндрия промолчала. Она не понимала, зачем людям поднимать бучу, если они будут иметь достаточно еды, но спор с Джимом Ренни, как ей было известно по опыту, как правило, оказывался непродуктивным, и всегда утомительным.

- Я пошлю парочку ребят, чтобы с ними поболтали, - пообещал Рендольф.

- С Томми и Виллой Андерсонами поговори лично. - Андерсонам принадлежал «Диппер». - Они небла-гонадежные, - едва ли не прошептал он. - Экстремисты.

Рендольф кивнул.

- Левые. У них над стойкой бара висит портрет дядюшки Барака.

- Именно так. - «К тому же, - этого он не имел намерения высказывать вслух, - Дюк Перкинс позволил этим двум никчемным хиппи встать на ноги с их танцами, громким рок-н-роллом и попойками до часа ночи. Прикрывал их. Стоит только вспомнить, к каким неприятностям все это привело моего сына с его друзьями». Он обратился к Энди Сендерсу: - И тебе тоже нужно спрятать под замок все лекарства, которые продаются только по рецепту. Конечно, не назонекс, и не лирику[102], ничего такого. Сам знаешь, какие я имею в виду.

- Все, что можно использовать как наркотики, - пролепетал Энди, - у меня и так всегда под замком. - Ему явным образом стало не по себе от темы, в которую перешла их беседа. Ренни знал почему, но сейчас он не обращал внимание на прибыли их предприятий, его ждали более неотложные дела.

- Все равно, лучше дополнительные меры безопасности.

На лице Эндрии отразилась паника. Энди похлопал ее по руке.

- Не волнуйся, у нас всегда хватит, чтобы помочь тем, кому действительно нужна помощь.

Эндрия ответила ему улыбкой.

- Итак, подведем черту, наш город должен оставаться в трезвости, пока не завершится этот кризис, - произнес Большой Джим. - Все согласны? Прошу проголосовать.

Руки поднялись вверх.

- А теперь позвольте мне вернуться к тому, с чего я хотел бы начать, - сказал Ренни и посмотрел на Рендольфа, который растопырил руки в жесте, который мог одновременно означать и «милости прошу», и «извиняюсь».