Здравствуйте, с вами Игорь Рабинер.
18 января Владимиру Григорьевичу Федотову исполнилось бы 79. Когда задумываюсь об этом светлом человеке, возникает мысль: не нужно быть великим, чтобы быть любимым.
У Григорьича не было никаких исходных данных, чтобы болельщики «Спартака» его приняли. Скорее наоборот.
Вся карьера игрока — в ЦСКА. Более того, рекордсмен армейцев по числу матчей в чемпионатах СССР.
А облом в финале Кубка СССР 1981 года «Спартак»-СКА (Ростов), когда никто не сомневался в первой кубковой победе «Спартака» за 11 лет, но зять Федотов обыграл тестя Бескова?
Но Романцев позвал Федотова помогать в «Спартак», потом он чистил авгиевы конюшни за Чернышовым после бромантана, затем стал и.о. после Старкова — и главным вопреки всему.
И болельщики его полюбили. Даже дом загородный построили!
Федотов не выиграл со «Спартаком» трофеев — но, оказывается, не это главное.
Главное — душа.
И вот эта улыбка, идущая из самого сердца. Ее не изобразить, не подделать.
Он всё пропускал через себя. Потому и ушёл так рано.
Помним, Григорьич.
***
В память о Федотове сегодня вы сможете прочитать отрывки из монолога его вдовы Любови Константиновны, дочки Константина Бескова, для моей книги «Как убивали «Спартак»-2», вышедшей в свет в конце 2007 года.
Наш разговор состоялся 31 октября 2007 года. Более сильного рассказа о том, как семья Федотовых пережила увольнение Владимира Григорьевича из «Спартака», невозможно и представить. Менее полутора лет спустя, в марте 2009 года, 66-летнего Федотова не станет...
Конечно, все сказанное — исключительно её точка зрения, под этим углом эмоциональный монолог Любови Константиновны и нужно рассматривать. Но это — и исторический документ, свидетельство самого близкого человека.
«По большому счету Владимир Григорьевич до сих пор в себя не пришел — хоть прошло уже почти пять месяцев с момента его увольнения из «Спартака». Потому что такой человек, как он, всегда с трудом переживает подлость. А то, что сделали с ним в этом клубе, я по-другому назвать не могу. Это был страшный моральный удар.
Когда все произошло, он сказал мне: «Я, между прочим, буду похоронен на Новодевичьем кладбище. А этот Федун — кто он такой?!» Да про него никто и не вспомнит — сколько бы миллиардов у него ни было!
Боже, какой я была наивной, когда мы два года назад летом пошли в ресторан «Эрмитаж» — отметить назначение Шавло генеральным директором «Спартака»! Так радовалась за человека, который столько раз к нам в гости приходил, и я его кормила-поила! Для меня это радость, я люблю принимать людей. У нас так принято в семье. Но и быть благодарным у нас тоже принято.
Владимир Григорьевич ведь вместе со Смоленцевым был одним из тех, кто взял его в «Спартак» селекционером. Точнее, подобрал: Шавло был безработным, никому не нужным. Когда с моим мужем советовались, Володя сказал: «Он спартаковец, давайте дадим ему работу». Дали…
Помню, тогда, в «Эрмитаже», Шавло говорил: «Как я хочу быть таким, как Николай Петрович Старостин! Сколько я хочу сделать для «Спартака»!» И стол он тогда обещал накрыть. Конечно, не накрыл. И вообще вести себя стал совсем по-другому — будто и знакомы до тех пор мы не были. А что касается Николая Петровича, то Шавло повел себя по отношению к Володе именно так, как старший Старостин — к моему папе.
Это его брат Андрей Петрович был настоящим другом Константина Ивановича, а третий брат, Александр Петрович, на моих глазах поцеловал Бескову руку в благодарность за все, что тот сделал для «Спартака». Но как только Андрей умер, Николай Петрович сделал все, чтобы папы в команде не стало…
Мы Шавло называем — Муму. Потому что он в «Спартаке» ничего не решает и слова сказать не может, а лишь выполняет волю хозяина — Федуна. А Федуну надо было срочно найти замену Перваку, который однажды вроде как позвонил шефу в таком состоянии, что лыка не вязал. И тот его снял в три секунды. Первак был очень пьющий человек, на этом и сгорел — хотя, будь он в прошлом году в команде, точно заняли бы первое место. Только со временем начинаешь понимать цену людям, а не тому, какие они снаружи.
Спасибо «Москве», спасибо Юрию Белоусу, который приглашал Володю к себе еще даже до того, как он стал главным тренером «Спартака». Но офисная работа — это в глубине души для него все равно трагедия, пусть он в этом никогда и не признается. Он рвется туда, на поле. Поэтому и отказаться от шанса возглавить «Спартак» не мог, и я не отговаривала. И, кстати, с некоторыми людьми из «Спартака» продолжает общаться, хотя имен я не назову — чтобы им же хуже не стало.
Были ли в команде порядочные ребята? Были, конечно. Павлюченко, чехи.
Да и вообще большинство к Владимиру Григорьичу прекрасно относились, без камня за пазухой.
А вот Титов… Когда Володя принял команду, Егор первым кричал: наш, мол, тренер! Чуть ли не «мечтой» называл. И мне он как игрок очень нравился, я два раза была на сборах и столько комплиментов ему наговорила!
А он, как только все поменялось, первым переметнулся. Ты бы, Егор, хоть молчал — а то сегодня одно, а завтра противоположное. В зависимости от того, кто у власти…
Преклоняюсь перед Дмитрием Аленичевым за его прошлогодний поступок, который мог совершить только очень сильный человек. Все, что он сказал о «Спартаке» и Старкове, было чистой правдой. Честность для меня вообще всегда была главным человеческим качеством: мой папа был суров, но чтобы он хоть раз в жизни соврал — такого быть не могло. Если дал слово — умри, но выполни.
Я никогда с Димой до того не общалась, но специально попросила общих знакомых нас связать — и выразила Аленичеву свое восхищение за то интервью. Уверена, что, будь в стране другие времена, мой папа поступил бы так же. Играя в «Динамо», по многим вопросам он был не согласен с тренером Михаилом Якушиным и из-за него же раньше времени закончил карьеру…
Когда Федун пригласил моего мужа к себе в кабинет на последний разговор, то, подводя итоги его работы, сказал удивительную вещь: «Я не ожидал от вас такого большого успеха». Не ожидал, понимаете?! То есть Федотовым изначально заполняли паузу! Он не был тренером, на которого рассчитывали. Он был тренером, которого использовали. Но уволить его как после победы над «Зенитом» в гостях — 4:1, так и после выигрыша у «Спортинга» в Лиссабоне, которым закончился прошлый сезон, просто не могли. Хотя и очень, очень хотели.
Они над ним просто издевались, не помогали ровным счетом ничем — даже наоборот. Уверена, что и новичков не покупали специально, так как спали и видели, чтобы место освободилось. После всего, что делали с Федотовым в «Спартаке», мой папа давным-давно хлопнул бы дверью и послал всех их очень далеко — как он, собственно, в силу своего характера всегда и делал. Но Володя так поступить не мог. Для него «Спартак» был большой любовью, в которую он вкладывал всю душу. На протяжении стольких лет!
Сначала его пригласил в помощники Романцев — вместо Грозного.
А сам уехал со сборной на чемпионат мира. И Володя так подготовил команду, что, когда Романцев вернулся, она из середины таблицы вырвалась на третье место. Романцев относится к Вове замечательно и иногда передает ему какие-то подарки — рыбку, огурчики… Нам это очень приятно.
Потом он пришел после Чернышова на пару месяцев в конце 2003 года. До того сезон был ужасный, а игру при Володе, когда мы разгромили румын, «Динамо» из Бухареста — 4:0, крутят по телевизору до сих пор. Это был красивый футбол — тот, которому всегда поклонялся Владимир Григорьевич! Он обожает в футболе красоту и талант. Но в нашей жизни талантливых людей ценят и берегут далеко не все…
Федун никогда с ним не встречался, только звонил по телефону и перед каждой игрой сухо напоминал: «Ваша работа зависит от результата». То есть мы все время жили как на горячей сковороде. Как можно в такой обстановке серьезно работать? Я все время говорила Володе, что надо настаивать на регулярных встречах с Федуном, и считала ошибкой то, что он этого не делает. Но теперь понимаю, что, если это не было нужно самому владельцу «Спартака», то такие встречи все равно были бы бессмысленными.
В нашей семье честь всегда ставилась превыше всего. Даже материальных интересов, которыми руководствуются очень многие в футбольном мире. Но папа всегда был другим, как и Владимир Григорьевич, который очень многое у него перенял. Потому ему и в голову не пришло затрагивать финансовую тему, когда Федун назначил его главным тренером.
Воспользовавшись этим, владелец «Спартака» оставил ему ту же самую зарплату, которую он получал, когда был спортивным директором, — 10 тысяч долларов, увеличив лишь сумму премиальных, кажется, до 20 тысяч за выигранный матч. Не собираюсь говорить, что это маленькие деньги, — но по сравнению с зарплатой предыдущего тренера Старкова в 120 тысяч в месяц они выглядят унижением. Тем самым клуб давал понять, как относится к Володе. Представьте, в «Москве» у него, спортивного директора, зарплата больше, чем когда он в «Спартаке» был главным тренером!
Честно говоря, не интересовалась, выплатили ли ему в «Спартаке» какую-то неустойку за разрыв контракта. (По моей информации, Федун выполнил свое июньское обещание, выдав Федотову зарплату до конца года. — Прим. И. Р.). Сколько раз в его тренерской карьере были случаи, когда ему не выплачивали того, что положено! Потому что хорошо знали этого человека и понимали: в суд он не подаст, тяжб вести не будет. И пользовались этим.
Федун и K° больше года ждали, как бы его убрать. А он 29 туров подряд без поражений выдал (на самом деле в период с 30 апреля 2006 года по 18 мая 2007 года Федотов в чемпионате России проиграл один матч из 34-х, причем полудублирующим составом, «Лучу» во Владивостоке. — Прим. И. Р.), очков в прошлом году столько же набрал, сколько и чемпион — ЦСКА.
Что делать? Да все. Взяли тренера по физподготовке, австрийца. Чехи, которые играют в команде, порядочные ребята, понимают по-немецки. Так они рассказывали, что этот Берецки все время говорил: «Я работал с ТАКИМИ тренерами, а это — вообще не тренер!» Интересно, с какими это тренерами он работал в своей Австрии?!
***
В прошлом году перед отборочными матчами Лиги чемпионов Федун сказал Владимиру Григорьевичу: «Хорошо бы войти в групповой турнир. Это все-таки шесть миллионов». Команда вошла. А премии — по крайней мере тренеру — за это ни копейки не дали! Заняли второе место в чемпионате, получили право играть в следующей Лиге — хоть бы руку он ему пожал!
Последнюю неделю перед уходом из «Спартака» вообще бог знает что творилось. Федун заявил: «Вы учтите, если у «Москвы» в следующем туре не выиграете — уйдете в отставку». Володька ответил: «Давайте я сейчас уйду. Зачем создавать вам лишние проблемы?» Так знаете, какими комплиментами тут вдруг Федун рассыпался? «Владимир Григорьевич, да о чем вы говорите?! Вы творческий человек, как замечательно вы работаете с молодежью! Творите, творите, никто вам мешать не будет!» После этого стало ясно: человек лицемерит, верить ему нельзя.
А потом Шавло приехал на базу, не поставив Владимира Григорьевича в известность, и долго беседовал с игроками. После чего они безвольно проиграли «Москве», и его сняли. После этого люди еще удивляются, почему он не пришел попрощаться с командой…
А как вам нравится недавнее заявление Федуна, что, оказывается, это Владимир Григорьевич подбил Торбинского не продлевать контракт со «Спартаком»! За что они ему мстят?! Да он, наоборот, даже с родителями Торбинского разговаривал, чтобы он остался в «Спартаке». Но руководству действительно давно уже говорил, что человеку нужно сделать нормальный контракт. Ведь если бы не Володя, неизвестно, где бы Торбинский сейчас был — это он настоял на его возвращении в команду, хотя Старков его в упор не видел. Для того вообще дубль не существовал, а Вова поднимал этих мальчишек, на каждый их матч ездил!
После отставки руководители «Спартака» начали твердить, что у команды характера не было, что Григорьич — слишком мягкий. Это все такая чушь! Вот о папе говорили, что он жесткий. И я помню, что сама, хоть и обожала папу (и счастлива, что у меня был такой отец), но боялась его панически.
Когда поворачивался ключ в двери, у меня темнело в глазах, подкашивались коленки. Гром мог грянуть на ровном месте, если даже уронила на пол какую-то бумажку, и нет ощущения абсолютной чистоты. Это полуобморочное состояние было и у игроков. И, к большому сожалению, многие главные матчи его команды проиграли именно потому, что папа слишком на них давил. У Володи же и характер другой, и время сейчас иное.
Хочу ли я, чтобы «Спартак» стал чемпионом? Ничего я не хочу. Я за конкретные команды никогда не болела, а болела всегда за те клубы, где работали папа и Володя. Но одно то, что его, рекордсмена по числу игр и второго человека — после собственного отца! — по числу голов в составе ЦСКА, так признали спартаковские болельщики, говорит о многом.
Они ему до сих пор прохода не дают! На днях встретила гаишника. Так он, когда узнал, что я жена Федотова, пришел в восторг и показал мне на мобильном телефоне фотографию Владимира Григорьевича! Фамилия у меня, кстати, — Федотова, потому что Володя сказал, что если я из Бесковой не превращусь в Федотову, он на мне не женится…
Скоро мы с Володей поедем в Израиль, болеть за Хиддинка. Он Вову обожает. Приехал из Химок на матч «Москва» — «Амкар». В VIP-ложе — полно народу. Так он заметил Вову, ни к кому до него не подошел, а сразу к нему кинулся! Кулачками хлопнули друг друга, обнялись, расцеловались. Вот голландец, в отличие от наших, почему-то ценит Федотова и его работу. И благодарен ему за то, что не иностранцев в составе наигрывал, а наших мальчишек — и давал ему в сборную новых игроков. А не сплошных Жо…
Я всегда верила в своего мужа — и как в игрока, и как в тренера, и, главное, как в человека. Я влюбилась в него, когда мне было 14 лет, и мечтой жизни с того момента было стать его женой. И не было предела моей гордости, когда сидели мы как-то за столом с родителями и друзьями, и кто-то спросил папу: «Костя, Вова как футболист соответствует своему отцу — Григорию Федотову?» И мой папа, который лишний раз никого не похвалит, ответил: «Да. Но тогда был другой футбол».
Футбол, в котором я варюсь всю жизнь, может меняться. А вот истины человеческие — нет. Эйнштейн однажды сказал: «Есть две бесконечности — Вселенная и человеческая глупость. Но насчет первой у меня есть сомнения». А когда к глупости добавляется еще и подлость… Убеждена: каждому человеку воздается за то, что он сделал.
Володе нечего стыдиться, и это подтверждают слова самого Федуна — человека, который его так долго из клуба выдавливал: «Я не ожидал от вас такого большого успеха».
Стыдятся пусть те, кто над ним издевался. Хотя уверена, что они и не знают о таком понятии — стыд…