— Мы падаем за Край, будь он проклят!
— Мы можем что-нибудь изменить?
— Нет!
— Тогда не вижу смысла паниковать...
Терри Пратчетт
При ближайшем рассмотрении, повреждение лодки выглядело ещё более серьёзным. Можно сказать, оно выглядело фатальным — учитывая, что мы понятия не имели, хватит ли материала в ремкомплекте для шва такой длины. Мы ещё ни разу не заглядывали в эти наборы, которые вместе с пакрафтами отправил нам изготовитель. Просто знали, что там есть клей и материал.
В процессе разгрузки и развёртывания лагеря, я прокрутил в уме все возможные варианты действий, исходя из принципа «надейся на лучшее, готовься к худшему». Худшим был вариант полной потери лодки: на этот случай я ещё до старта решил, что проще сделать плот, чем выходить пешком.
Если лодка оставалась на плаву, но получала повреждения дна, не ремонтируемые в полевых условиях — решений было несколько. Например, кинуть в неё самые объёмные гермосумки и буксировать, а мне сесть третьим на катамаран. Или собрать лёгкий деревянный каркас, под который завести два пакрафта, в качестве надувных элементов. И дополнить, опять же, гермосумками.
— Но, сначала мы всё же попробуем её заклеить, — подумал я, пытаясь вспомнить, как это делается.
Пакрафты Biluta Expedition сделаны из двух разных ПВХ: баллоны имеют плотность 400 грамм на квадратный метр, дно — 700. Самая большая латка в ремкомплекте предназначалась как раз для дна. Из четырёхугольника мы вырезали полоску по диагонали и получили ровно то что надо — как будто Слава Ляхов, главный конструктор Biluta, знал всё заранее.
К слову говоря, у нас в запасе были ещё заплатки для катамарана. И, в самом крайнем случае, мы могли пустить на ремонт гермосумки из комплекта пакрафта — одна на 65, вторая на 105 литров. В общем, обклеить всю лодку заново, от носа до кормы.
— Лишь бы оно держалось, — подумал я, заранее не доверяя ни этому клею, ни этому материалу, ни нашим умелым рукам.
Руководство ремонтными работами взял на себя Дима. Генеральным консультантом выступила Алёна. Я не возражал, потому что если нет Google, кто-то же должен его заменить...
В ходе операции, решили дополнительно прогреть ремонтный участок, через час после приклеивания латки.
— Так надо! — сказал Дима.
Я кивнул.
— Так правильно! — сказала Алёна.
Я кивнул дважды, на всякий случай.
Долго перебирали варианты нагрева: большим камнем, бутылкой с горячей водой и даже открытым огнем. Остановились на самом простом решении — нагревали пустой котелок на газовой горелке и прижимали по шву, подкладывая с обратной стороны пластиковую спинку от пакрафта, в качестве ровного упора. Латку не испортили, клей не разлили, лодку не прожгли. Результат выглядел корявым, но эстетика нас мало волновала. Нам предстояло пройти по реке ещё 175 километров.
Наверное, за весь маршрут, этот день стал самым напряжённым для меня, в психологическом плане. Правильнее сказать — он был единственным, по-настоящему напряжённым. Спать совсем не хотелось, потому что все мысли были уже там, в завтрашнем дне:
- что, если шов не будет держать;
- сколько потеряем времени;
- как распределить груз;
- чем вязать плот...
Однако, изысканный ужин и тепло костра, в компании циничных соплеменников, быстро отбивают охоту к сложным размышлениям.
Место, в котором мы по воле случая разбили лагерь, оказалось удивительно уютным, даже каким-то сказочным. Мягкий мох, высокий лес, остатки сложенной из камней печки, резьба по дереву, датированная 1972 годом, и большая тихая заводь для купания — всё это располагало к курортной праздности.
Поэтому, мы не спеша попили кофе, поужинали, попили чай, закусили и наверное ещё бы попили кофе, но тут наступила ночь. Засыпая, я посылал лучи тепла моей многострадальной лодочке, чтобы ей не было одиноко, в тёмном страшном лесу. Я бы вообще взял её с собой, в палатку, в ту ночь. Но, не выгонять же напарника...
— Эта заплатка проживёт до первого переката, — негромко сказал я сам себе, когда Дима захрапел.
— Не вижу смысла паниковать, — ответил кто-то мудрый в моей голове.