Анна Егоровна заступала на дежурство с тяжелым сердцем. Она работала в родильном от делении детской сестрой и сегодня ей предстояло вновь ухаживать за отказником.
Малыш родился с хорошим весом, крепким, доношенным и очень горластым.
Первые дни он, правда, мирно спал в своей кроватке, просыпаясь лишь только для того, что покушать.
Мать брала его на руки, прикладывала к груди, но в ее глазах читалось равнодушие. Если все остальные мамашки млели и сюсюкались со своими новорожденными, то эта была не такая.
- Вот, как пить дать, откажется она от него, - пожилая акушерка Клавдия Петровна, прихлебывая чай, предрекала будущее малыша.
- С чего это вы взяли? – молоденькая медсестра Танечка чуть не поперхнулась.
- А вот поработаешь в роддоме с мое, узнаешь! Я таких сразу насквозь вижу. Сколько их, отказников, через меня прошло!
И правда, когда наступил день выписки Елена, мать новорожденного, попросила:
- Принесите мне ручку и бумагу. Я одна выписываться буду. Он мне не нужен!
- Ты чего девка, сдурела, - Клавдия аж руки в бока поставила. – Ты посмотри, какой он хорошенький, на тебя похож.
- Мне все равно, а его отцу до нас и вовсе дела нет.
И даже пришедший в палату заведующий отделением не смог убедить Лену.
- Ты сто раз подумай! Такого ребенка сразу же усыновят, а тебе потом даже имени его не назовут. Вот ты бы как его хотела назвать?
- Дениской, - пролепетала Лена, а потом быстро осеклась: «Все, решено, готовьте мои вещи, через пять минут бумагу принесу!»
Пока женщина писала, Клавдия все допытывалась у нее о причинах отказа.
- Да мне когда-то отец заявил: принесешь в подоле – на порог не пущу. К тому же мне еще учиться надо, всего лишь на втором курсе я. Избавляться от ребенка не стала, зачем здоровье портить. Потом все равно выйду замуж, еще рожу, делов-то!
В общем, подписала бумагу, сунула в руки Клавдии Петровне, вещи свои схватила и фьють – только ее и видели.
И начались у детской медсестры неспокойный дежурства. Потому что Дениска (а как его еще было персоналу называть, раз мать так решила) устраивал всем Варфаламеевские дни и ночи. Он орал так, что сбегались из других отделений. Ни укачивания, хотя они были запрещены в роддоме для отказников, ни ласковые слова не помогали. Чувствовал малыш, что его на руки берут, успокаивают, но, видимо, понимал, что не то это все. Не мать его баюкает. Новорожденные ведь запах материнский и голос помнят.
Еще неделю провел Дениска в роддоме, затем его перевели в детское отделение, а потом нашлись усыновители – хорошая бездетная пара, много лет на очереди стояли, и вот дождались своего сыночка. Увезли Дениса в другой город, а как его судьба сложилась – никто из роддома не знал. Да потом и позабылся этот младенец, потому что другие рождались, и от некоторых тоже отказывались…
В общем, жизнь шла своим чередом.
А через несколько лет на пороге роддома появилась молодая симпатичная и довольно ухоженная женщина.
- Мне бы Клавдию Петровну увидеть или Анну Егоровну…
Но те уже были на пенсии, однако новые акушерки поинтересовались, зачем они нужны посетительнице.
Лена, а это была именно она, расплакалась и рассказала свою горькую историю:
- Пять лет назад я у вас сына без мужа родила. По дурости на него отказную написала. Думала, рожу другого ребенка, а того – забуду. Не случилось. Выйти-то замуж вышла, а вот детей Бог почему-то не дает. С мужем из-за этого развелась, а сынок мой мне каждую ночь снится. Я, знаете, в каждом пятилетнем мальчишке своего сына вижу. А где мой ребенок? В детском доме? Дайте адрес!
К сожалению, женщине помочь ничем не могли, существует у нас в России тайна усыновления, и даже визит к акушерке и детской медсестра, а в роддоме сжалились и дали их адреса, ничего не дал.
А на прощание Клавдия Петровна заявила:
- Видимо, Лена, Бог тебя наказал за то, что от родного сына отказалась. А он, думаю, в любви и заботе растет. Так что раньше надо было думать!
Вот так-то!
