«Восьмиклассница я была статная! Деликатный макияж, короткое платье, походочка «от бедра». Одноклассники меня окучивали, «старшаки» приглядывались. Зная моё «нерациональное происхождение», нагличать боялись — таращились издали. Приглашали поджазить на школьных вечерах, толкали слегонца на переменках плечом, бренчали тоскливое на гитарах возле подъезда. Короче, «всё, как у людей»!
Я снисходила — кивком — при встречах. Улыбалась «хищной акулкой», считала трофеи. Быть чьей-то — «это моя девочка!» — не торопилась. Вот ещё!
Промышлять стандартным «попка-каблучок» — дёшево! Я уже любила Меркури и фирменные вещи. Подъехать «на козе» — замучаешься подрываться к спекулянтам. Цены немыслимы — «их цены постоянно растут..» Откуда взять бедному школьнику?! Брали. Заманивали джинсами, новыми дисками и «обещаниями жениться». Шутка! Весь восьмой класс я королевила и вешала головы на колья.
Из-за меня уже устраивали «дуэли» на заднем школьном дворе. И льстили себя надеждами «одолеть». Но заботливая московская тётка-дуэнья тоже не зевала — рассказывала аспирантам дядюшкиным про «талантливую милую племяшку-музыкантшу из провинции». Унаваживала почвы! Крепила базы.. МГУшные студиоузы прислушивались — худо ли породниться с профэссором!
Папа зорко отслеживал столпы нравственности — «в десять дома!» Мама двигала областную экономику — ей было некогда. Впрочем, что у младшей дочери умная голова на плечиках она знала. Характером Бог с детства не обидел. Спорить я никогда не любила, просто делала по-своему. Но, верно!
Пока подружки разбирали «в лорнеты» девятиклашек, я рубила сукИ науки. Себе на горечь! Мама воспользовалась — и сдала меня в матшколу! Облом! Всем пытающимся породниться с прокурором! И всё-таки, во взрослую лихую лютую жизнь я ввалилась наперевес с кавалером. Отобранным тщательно по признакам — внешность, музыкальность, знание «своего места». Больше мне так в жизни не везло! Были или без места, или без музык!)
Мне вообще больше в жизни не везло. Везение закончилось к зрелым пятнадцати годам! Почему-то..»