Утро пятого августа было настолько туманным, словно дождь поставили на паузу и он завис в воздухе. За вчерашний день мы прошли 11 километров, общая дистанция сплава составила уже 20. В график, разумеется не укладывались, но он с самого начала был условным: никто не знал, сколько точек взятия проб мы встретим, а на каждую из этих точек требовалось в среднем около часа времени.
С утра мы поработали с геологами на ближайшем скальном выходе. Причём, в лагере никто оставаться не захотел. Группа всем составом, дружно, вышла сопровождать Алёну и Максима.
Восход не отличался от заката. В серой плоскости неба появлялась светлая точка, которая ничем не напоминала солнце. Утренний туман переходил в дымку от пожаров абсолютно незаметно.
Скальные обнажения, как правило, имели сложные подходы и работать на них иногда приходилось стоя в воде. При всей кажущейся простоте этого занятия, риска тут хватало. Особенно когда требовалось отбирать пробы со стенок, с которых в любую секунду могло прилететь что угодно.
Тем не менее, взятием породы занималась исключительно Алёна, а четыре представителя сильного пола выполняли роль наблюдателей. Кто на что учился...
Пока мы гуляли по окрестностям, палатки высохли. Мы довольно оперативно уложились и вышли на реку.
Начались уже привычные «трудовые будни» — перекаты, шиверы, прижимы, пороги. Во второй половине дня за резким поворотом реки нас поджидал ствол дерева, перегородивший реку. Катамаран под ним не проходил, человек на пакрафте проходил только если пригнуться, точно между торчащих сучков, вплотную к обломку скалы в русле.
Пока мои коллеги обносили препятствие, я решил рискнуть, хотя никакого особого риска там не было. Разве что прижмёт к скальнику, если не выгребусь. Но, мне хотелось сделать хоть какие-то интересные кадры, потому что кроме непрерывной одинаковой воды перед лодкой, я ещё ничего не снял.
Сказано — сделано. Мне понадобилось примерно тридцать секунд, чтобы выгрести к запланированной точке, влететь боком на камень, вылететь из лодки, удариться головой обо что-то твёрдое — странно, откуда там твёрдое, да? — разбить колено, нахлебаться воды и потерять головной убор. Последнее было особенно печально, потому что кепка придавала мне руководящий вид.
Люди на берегу смотрели на происходящее с интересом. Как ни странно, кепку удалось выловить на сто метров ниже по течению. Других потерь не было, пакрафт даже не перевернулся. Интересная деталь: именно на этой сцене мы внезапно увидели солнце. Дым от пожаров раздуло буквально на полчаса. Словно небеса решили подсветить нашу съёмочную площадку.
В целом, в этот день мы взяли отличный темп — группа шла плотно, мы стали быстрее принимать решения, появилось особое взаимодействие, которое присуще схоженным командам. Уже к шестнадцати часам позади осталось 18 километров — почти столько же мы прошли за предыдущие три дня.
Однако, радость была недолгой. После прохождения очередной шиверы, которая стандартно упиралась в прижим, а затем превращалась в небольшой порог, я внезапно обнаружил в лодке воду. Много-много воды...
Выйдя в тихую заводь, я вытащил пакрафт на берег и увидел распоротое на тридцать сантиметров дно. Дыра была такая аккуратная, словно её прорезали острым лезвием. При том, что на заходе в шиверу и далее не ощущалось ничего похожего на зацеп.
— Скорее всего, на меня напал огромный таймень, — подумал я, а вслух сказал, — Встаём здесь!