Мой план состоял в том, чтобы выйти на какой-нибудь станции в конце пути, но поезд внезапно дал мне больше шансов, потому что он остановился в конце водопропускной трубы, которая пересекала бушующую реку цвета портера. Я выглянул и увидел, что все окна вагона закрыты и в пейзаже не видно ни одной человеческой фигуры. Так что я открыл дверь и быстро нырнул в заросли орешника, окаймлявшие очередь.
все было бы в порядке, если бы не эта адская собака. Под впечатлением, что я сбегаю с вещами его хозяина, он залаял и чуть не попал мне по штанам. Это разбудило стадо, которое стояло и кричало у дверей кареты, полагая, что я покончил жизнь самоубийством. Я прополз сквозь заросли, дошел до кромки ручья и, прикрываясь кустами, отошел от себя ярдов на сто. Затем из своего убежища я оглянулся и увидел охранника и нескольких пассажиров, собравшихся у открытой дверцы вагона и смотрящих в мою сторону. Я не смог бы сделать более публичный отъезд, если бы уехал с горнистом и духовым оркестром.
К счастью, пьяная толпа послужила отвлекающим маневром. Он и его собака, которая была привязана веревкой к его поясу, внезапно выскочили из кареты, приземлились на головы на рельсы и покатились вниз по берегу к воде. При спасении, которое преследовало собаку, она кого-то укусила, так как я слышал звук жесткой ругани. Вскоре обо мне забыли, и когда, проползши четверть мили, я осмелился оглянуться, поезд снова тронулся и исчез в просеке.
Я был в широком полукольце вересковой пустоши, с радиусом бурой реки и высокими холмами, образующими северную окружность. Ни звука, ни признаков человеческого присутствия, только плеск воды и нескончаемый плач кроншнепов. И все же, как ни странно, я впервые ощутил на себе ужас преследуемых. Я думал не о полиции, а о других людях, которые знали, что я знаю секрет Скаддера, и не осмелились оставить меня в живых. Я был уверен, что они будут преследовать меня с проницательностью и бдительностью, неведомой британским законам, и что, как только их хватка сомкнется надо мной, я не найду пощады.
