Человек моего склада, путешествовавший по миру по суровым местам, прекрасно уживается с двумя классами, которые вы можете назвать высшим и низшим. Он их понимает, а они его. Я чувствовал себя как дома среди стад, бродяг и дорожных рабочих, и мне было достаточно легко с такими людьми, как сэр Уолтер, и людьми, которых я встретил прошлой ночью. Не могу объяснить почему, но это факт. Но чего ребята вроде меня не понимают, так это огромного, удобного, довольного среднего класса, людей, живущих на виллах и в пригородах. Он не знает, как они смотрят на вещи, не понимает их условностей и стесняется их, как черной мамбы. Когда опрятная горничная открыла дверь, я с трудом обрел голос.
Я спросил мистера Эпплтона, и меня впустили. Я планировал пройти прямо в столовую и внезапным появлением вызвать у мужчин начало узнавания, которое подтвердит мою теорию. Но когда я очутился в этом опрятном зале, место покорило меня. Там были клюшки для гольфа и теннисные ракетки, соломенные шляпы и кепки, ряды перчаток, снопы тростей, которые вы найдете в десяти тысячах британских домов. Стопка аккуратно сложенных пальто и непромокаемых плащей покрывала верхнюю часть старого дубового сундука; тикали напольные часы; и несколько полированных медных грелок на стенах, и барометр, и репродукция Чилтерна, выигравшего Сен-Леже. Место было таким же ортодоксальным, как англиканская церковь. Когда служанка спросила мое имя, я автоматически назвал его, и меня провели в курительную, в правую часть зала.
Та комната была еще хуже. У меня не было времени осмотреть его, но я мог видеть несколько групповых фотографий в рамках над каминной полкой, и я мог поклясться, что это была английская государственная школа или колледж. У меня был только один взгляд, потому что мне удалось взять себя в руки и пойти за горничной. Но я опоздал. Она уже вошла в столовую и назвала мое имя своему хозяину, и я упустил шанс увидеть, как восприняли это трое.
