После переезда Евгеньки и детей в его дом Андрей сказал:
— Надо вас в город забирать, не дело это. А хочешь, я останусь насовсем?
Андрей и Евгения стояли обнявшись.
— Не сможешь ты остаться, — ответила Евгенька. — Зачем говоришь так? А в город я не поеду. Куда мои мастерицы без меня? Столько лет бок о бок.
— Найдём тебе замену, в городе вы поближе будете, и моя душа спокойнее станет. А не то думаю о вас и сосредоточиться иногда сложно.
— Не поеду, — повторила Евгенька.
— До встречи, моя любимая купчиха, — Андрей поцеловал Евгению и прижал к себе ещё сильнее.
После отъезда следователя прошёл уже месяц. Евгения скучала. Подумывала о том, чтобы съездить к нему, навестить. Но вдруг заболела Лидочка. Девочка с рождения была слабенькой. Родилась раньше срока, часто болела. Ходить научилась после года, да и к двум годам всё равно шагала неуверенно, часто падала.
А тут однажды утром, как раз в тот день, когда Евгения собралась к следователю в город, совсем не встала с кровати. Лежала такая бледная, что Евгения уже подумала о страшном.
Но девочка дышала. Шевелила губами и разобрать Евгения могла только знакомое «Дюша». Андрей был для Лидочки бессменной нянькой. Когда Евгения работала, он сидел с девочкой. Слово «мама» Лидочка почти не говорила.
Евгения позвала сына, тот увидев заболевшую девочку, чмокнул её в нос. Что-то шепнул на ухо. Она улыбнулась, потянула к нему руки.
Он прилёг рядом. Гладил по волосам и говорил:
— Всё пройдёт, малышка, всё пройдёт.
Почему у дочки отказали ноги, Евгения не знала.
Приглашённый врач разводил руками. Из десятка диагнозов, которые предполагал, не подтвердил ни один. Ушёл, посоветовав уповать на Бога.
— Не по-советски лечите, — сказала ему вслед Евгенька. — На Бога уповать велите, не боитесь?
— Не боюсь, — произнёс врач. — Уповают на Бога и советские люди. А как на него уповают те, кто повыше нас с вами будет… Ууууу… Вы даже не представляете.
Лидочка ела мало и только тогда, когда её кормил Андрей. Когда он уходил на работу, а Евгенька была с дочкой, вообще ничего не ела. В итоге Евгенька запретила сыну ходить на работу, велела ухаживать за Лидочкой. С его появлением девочка вела себя почти как здоровая, только не ходила.
И чего только Андрей с ней не делал! И массажи, и упражнения, и брал под мышки, ставил её стопы на свои и так шагал с ней по комнате.
У Лиды твёрдость в ногах так и не появилась. Евгения молилась, просила здоровье для всех детей.
Встретив Ивана в театре, удивилась.
Обрадовалась ему, но виду не подала. А когда тот спросил о дочери, так вообще решила, что нечего ему знать правду. Сказала, чтобы искал сам. Не нашёл, уехал. «А мог бы и домой прийти, — рассуждала Евгения. — Не разрешила, махнул рукой и уехал по своим делам. Вот так нужна дочь!»
Лидочки не стало первым июньским днём.
Посреди ночи вынес её бездыханную из комнаты Андрей.
Евгения проснулась от громких рыданий. Выбежала из своей комнаты. Андрей прижимал к себе сестру и не хотел отдавать её матери.
Девочку тайно отпели и похоронили.
Следователь приехал на следующий день после похорон. Кто-то сообщил ему плохую новость.
Он кричал на Евгеньку, обвинял в безответственности.
— Ты по пустякам ко мне тащилась! А тут ради дочки могла бы и приехать! Я бы врачей нашёл, не допустили, не позволили бы мне отказать! Женька! Что же ты наделала?
Евгения сидела молча. Крики следователя не воспринимала. Все разговоры были для неё сторонним шумом. В ушах звенело, в голове гудело. До сознания долетали только обрывки фраз: «Поешь… Виновата… Раньше не подумала… Плохая мать… Заберу детей в город».
Доходить до Евгении стало после девяти дней.
Она как будто очнулась от долго сна.
За столом сидели все дети, кроме Лидочки. Во главе стола — следователь.
Они не смотрели на Евгеньку. О чём-то увлекательно разговаривали. На коленках у Андрея пристроилась Лиза. Впервые Евгения наблюдала, что Андрей обнимает родную дочь.
— Дядя Андрей, — говорила та, — А в городе красиво?
— Красиво, — кивал следователь. — Скоро сама всё увидишь.
— А мамка как же? — с тревогой в голосе спрашивал сын Евгеньки у следователя. — Она поехать — не поедет. А нам без неё как?
— А как и раньше, — отвечал следователь. — Больно часто вы её видите. Соскучится, приедет к нам. Уговаривать никого не буду.
Обидно было слышать Евгеньке слова следователя. Сам всё решил за неё, не спросив.
— Неправильно так, — продолжал сын. — Мамка хорошая, ей без нас плохо будет. Думаю, что лучше у неё спросить, а потом уже и решать. Я не поеду без её согласия.
И вдруг такая нежность накатила на Евгеньку от слов сына. Но быстро она в себе эту нежность погасила, вспомнив тотчас как этот сын на свет появился и от кого.
Евгенька подошла к столу, присела на свободный стул.
— Лидочку поминаем, — сказал следователь.
Евгения кивнула. Все дети как-то быстро исчезли из-за стола. Остались только следователь и Евгенька.
— Очнулась? — спросил он как-то неприветливо. — До сих пор не могу простить тебе Лидочку. Она мне хоть и никто, но какая была девочка! Маленькое рыжее солнце. Да, кстати, забыл сказать, что муженёк твой живёт и работает в твоём родном селе. Я хотел его посадить за длинный язык, а потом подумал и решил не трогать. Человек за ум взялся. Такие люди нам нужны. Колесит с гастролями по округе. Артист!
Андрей как-то ехидно засмеялся. Потом подошёл к Евгеньке, положил руки ей на плечи и уже другим голосом произнёс:
— Устала ты, мать… Взвалила на себя кучу детей. Чужие стали родными. Родные чужими. Не пора бы пацанёнку правду сказать? Он тебя вон как защищает. Неужели сердце материнское не жаждет правды?
— А твоё сердце не жаждет правды? — воскликнула Евгенька и передразнила Лизу: — Дядя, Андрей, а в городе красиво?
Андрей нахмурился.
— Замолчи! Мне иначе её никак не спасти. А то, что она не знает, кто её отец, это неважно. Главное, что жива и здорова.
— Ах вот как! — Евгения стала раздражаться. — Она, значит, пусть не знает, что ты её отец! А Андрей должен знать, кто его мать?
— Не ори! — следователь ударил кулаком по столу. — Слышно всей округе!
— Ну и пусть! Пусть все слышат!
Сын Евгеньки услышал. Он забежал домой на минутку, хотел что-то взять.
Но услышав разговор следователя и Евгеньки, оторопел.
Почему-то перед глазами у него встал давний образ матери, когда он приезжал с братьями на обучение.
Он зажмурил глаза, пряча нахлынувшие вдруг слёзы.
Выбежал из дома.
— Ну где же мяч? — спросила у Андрея Лиза.
Но он не отвечал. Промчался мимо, открыл калитку и быстро убежал по дороге в сторону леса.
Продолжение тут