Читатель "Московских историй" Сергей Л - о различных вариациях холодильников в дохолодильниковые времена.
Прочитал тут про авоськи и пакеты с продуктами за окном в 60-е годы. Это тогда, когда холодильники имелись еще не у всех, было обычным делом. Главное, чтоб окна выходили во двор, а не на центральную улицу. В те времена на значимых улицах не то что пакет подвесить не позволяли, на балконах запрещали белье сушить, дабы видом своих труселей и халатиков не смущать гостей столицы.
Но вернемся к мешкам за окном. По ним можно было многое определить, большая семья или нет, предположить, что кто-то из членов семьи неплохой добытчик, из торговли, или есть добросердечные родственники в крепких деревнях.
В домах довоенных и послевоенных, когда балкон был неслыханной роскошью, во многих кухонных окнах, в нижней их четверти были встроены деревянные ящики. Могу спорить, большинство вспомнит их. В небольших, старых городках их и сейчас еще можно увидеть.
А часто стена под окном кухни строителями делалась в полкирпича, и получался природный холодильник с плотными утепленными дверками со стороны кухни. Ни разу не слышал от прошедших через коммуналки, что кто-то что-то из них стащил у соседей. Максимум порывы отомстить ограничивались лишней, щедрой щепоткой соли в соседский суп. Один мой товарищ в порыве раскаяния поведал о четвертушке хозяйственного мыла в щи соседу, надравшему ему уши за отлынивание от уборки по расписанию.
У моей бабушки Нины в Новосибирске на кухне был такой шкафчик-холодильник в четыре глубокие полки. Зимой - мясо, пельмени в безумных количествах, летом овощи (огурцы, капуста...). Дом строил мой дедушка Семен, знал, что ему с бабой Ниной дадут комнату в этом доме и какую, поэтому по всей квартире предусмотрел множество удобных мелочей для всех будущих соседей. И ящик был с секретами, летом в Новосибирске жара в 30-40 градусов обычное дело, а в ящике и во всей квартире было прохладно. Это был последний жилой дом в его жизни, дальше строил укрепления в Литве, на границе, а что было после 22 июня 1941 не знает никто.