Худшие опасения оправдались. Квартира была убита, уличные философы протоптали дорожку на линолеуме. Из захватанных стен на проводах висели розетки, вырванные с мясом. Муж ходил злой. Злость была его защитой – не от реальных проблем, а от меня, чтобы не заставляла ничего решать. Защиту он выкрутил на максимум и так и носил «не влезай – убьёт», пока маска не приросла к лицу.
Но несчастны были только мы двое. Или даже меньше. Свёкр летал. Целых два зрителя – больше не надо стучаться к бывшей жене и клянчить внимание. На её беду, квартиры стояли на одной лестничной площадке, так что развод не очень-то спас от ежедневных драм. Выяснилось, что всё это время он находил поводы заглянуть аж до нескольких раз за день. Её пожилых родителей это утомляло, самой ей тоже было ни к чему. Как удачно, что мы проиграли друзьям в эволюционной гонке и упали на старое дно.
Бабушка с дедушкой тоже высказали радость при первом же нашем визите. За зятя. Ему, мол, совместное проживание пойдёт на пользу! Мы удержим его от нездорового образа жизни, и это продлит его годы! Может, он даже бросит философствовать... Как будто они не знали его много лет. Я, кстати, не сомневалась, что годы-то продлит. Это чувствовалось очень хорошо – как скандалы напитывают это существо жизненной силой, отнимая её у остальных.
Получается, свекровь освобождалась от донорства. Безболезненно для своей совести, если там что-то и болело, – всё-таки оставляла на родного сына. Сын ему жизнью обязан, а она за родителями ухаживает. Бабушка с дедушкой тоже теперь были спокойны за себя, а заодно за дочь и за зятя – всё-таки не чужого человека. Мужа отпускала невротическая вина (ПРЕДАЛ ОТЦА!!1). Как ни погляди – теперь у всех всё было хорошо.
Даже мне сделали реверансик. Величественно, как добрый монарх, свёкр заверил, что разрешит нам врезать щеколду. Под низкий потолок зачем-то втиснули кровать-чердак из Икеи, чёрную, а то недостаточно походило на склеп. Муж, оплативший это безобразие и весь прочий проходивший без меня шоппинг, настаивал, что обставлял комнату сам, но рука свёкра узнавалась. Вечно ему хотелось насовать нам в аквариум гротов и водорослей и развлекаться, щёлкая по стеклу.
И началась старая весёлая жизнь. Только теперь всё заседания дворовых философов на убитой кухне, жаркие диспуты и психотерапия по требованию доставались нам. Остальная родня благополучно отдыхала в стороне. На фоне происходившего я поменяла работу и ещё взяла подработку ночного сторожа. Муж со своей постной миной был не дурак присоединиться к дежурствам. Ну, чтобы мне одной не скучать. А то ещё не справлюсь, так он поможет.
Когда понадобилось отвезти мою маму в другой город – помочь с недавно родившимся внуком – я уже давно не спала нормально. На фото тех дней – затравленный взгляд, безумная улыбка. Пока муж во дворе прогревал машину, свёкр через запертую дверь наговорил прямых оскорблений. Видимо, просто драмы уже не давали ему нужной дозы. Я поймала себя на желании прокрасться на кухню и открыть там газ перед отъездом. В дороге объявила мужу, что делай, что хочешь, мне всё равно, но жить тут я больше не буду, с тобой или без тебя - выбирай.
По приезду мать удивилась – что это ваш папа мне пишет – уговорите дочь родить мне внуков? Муж промолчал. Ему было, о чём подумать. Я прищурилась. Почувствовал, значит, изменения в силе. Паутинки провисли, кормовая база уплывает? С внуками-то деваться было бы совсем некуда. И пообещала себе, что никаких детей, никогда, пока этот стратег жив.
Мама осталась помогать с младенцем, а нас попросила присмотреть за её кошкой. Поживите там, платите за свет и воду. Мужу пришлось согласиться сразу, не ломаясь. А ведь он и в самом деле не возражал – просто если притворяться, что тебе ничего не надо, то ты в итоге ничего и не должен, даже обычного спасиба. В очередной раз освобождённый за мой счёт, он просто расслабил мышцы лица и убрал наконец своё «не влезай – убьёт». И сразу стал похож на человека. И я, наверное, тоже.