Утро. Утро наступило тогда, когда на работу пришла завотделением, Людмила Александровна, и по коридору пронёсся её зычный голос:"Кто это у нас сегодня орёт, путейцы? Или локомотивщики?". Это был маленький, но роддом, и здесь всегда кто то орал. Но Людмила Александровна считала, что родить можно и без крика, и поэтому те, кто находился в процессе, вынуждены были замолчать, чтобы не разочаровывать Людмилу Александровну.
Кроме этого, она была ведущим врачом нашей палаты. Поэтому мы её ждали после завтрака. А до завтрака я лишь решила посмотреть на прокладку, чтобы убедится, что последствий вчерашних бешеных любовей нет. Но последствия были. На белоснежный прокладке отпечаталась розовая капелька. Теоретически я понимала, что это роды, а практически, все это со мной было первый раз и я боялась всего. Сообщать я никому ничего не стала, просто пошла на завтрак. В конце концов, я была в роддоме, все равно рожу.
Все равно со страху, я первой вернулась в палату, и стала ждать обхода. А знаете что меня в тот момент больше всего волновало? Увидит ли гинеколог то, чем я занималась вечером? Ну вот не дура ли? Думать надо было о том, как удачно родить, а не о том, что подумают о тебе люди, если узнают, что ты вчера изменила мужу пять раз за раз! Ну а меня вот так накрывало, и было стыдно за вчерашнее поведение, и я мысленно проклинала Генку! Но если бы этот Генка припёрся сейчас, я снова бы побежала за ним, раздеваясь на ходу!
Ну вот наконец то все собрались, и в палату зашла Людмила Александровна. Как жаль, что я лежала на третьей от входа кровати! Мне очень было интересно, что же все таки из меня капнуло! И какие последствия будут у этой розовой капли? Но сначала мы слушали то, что Людмила Александровна говорила о моих соседках. А им до родов было ещё дней десять, поэтому она предлагала им беречь себя и следить за своим самочувствием. Сначала она читала лекцию одной, потом другой.
Я устала ждать, поэтому положила прокладку себе на кровать и разглядывала её. А что делать то? Все эти каждодневные речи я выучила наизусть. А кроме того, пошёл десятый день моего прибывания здесь, я уже устала от этой нуднятины и мне хотелось закричать:"Ну Люда, ну посмотри на мою прокладку, и скажи что делать дальше! Я уже рожаю, или ещё нет? И сколько мне ещё ждать? Меня задолбала и эта палата, и соседки, я хочу домой! Ну сделай уже что нибудь, чтобы я родила!".
Людмила Александровна подошла ко мне, глянула на прокладку и сказала:"Иди в смотровую, забирайся на кресло, если не сможешь сама, позови санитарку, пусть поможет!". Да смогу я, все смогу, я так задолбалась здесь лежать,я хочу на волю! Я мигом дохромала до смотровой, сняла протез и прямо запрыгнула на кресло. Запрыгнула, растопырилась, и в этот момент осознала, что кресло стоит прямо напротив окна, и солнечный луч светит прямо туда, куда надо! А если не шевелится несколько минут, можно почувствовать, что в этом самом главном женском месте припекает!
Людмила конечно не торопилась в смотровую, поэтому я, как е@ненькая, минут десять играла этим самым лучом. Ну короче, как могла, так и веселилась! И наконец то я её дождалась! Сердце моё замерло от страха. Сейчас как заглянет туда, как увидит чем я занималась! Но заведующая не стала разглядывать мои ин@имные места, и обвинять меня в грехе, а просто одела перчатку, засунула руку туда, куда светил солнечный луч и порвала плодный пузырь. Из меня хлынула розовенькая водичка.
Ну всем понятно, что это отошли воды, и меня на коляске повезли в предродовую палату. Там уже лежала девочка в процессе, а я легла на кровать напротив. Единственное, что я тогда понимала, что сейчас все должно начаться, и к вечеру я должна родить.