Привет, с вами Игорь Рабинер!
Уже пару раз ссылался на шикарный материал Юры Голышака о нашем футболе 90-х. Был там и такой отрывок:
«Хотелось мне поговорить с Арсеном Найденовым. Играла его веселая команда в Москве со «Спартаком». Интернет еще не придуман.
Звоню не кому-то — а Николаю Петровичу Старостину:
- Я такой-то.
В трубке отчетливое:
- Здравствуйте.
- Вы принимаете сочинскую «Жемчужину»...
- «Жемчужину»? — переспросил Старостин. Сверился с кем-то вполголоса — и уверенно подтвердил: — Да. Мы принимаем сочинскую «Жемчужину».
- А где они будут жить, вы не в курсе?
Старостин, клянусь вам, с четверть часа ходил, выяснял. Вернулся, торжествуя:
- В «Интуристе» на улице Горького.
Улицу Горького давным-давно переименовали в Тверскую, но живший в самом ее прекрасном месте, с видом на памятник Пушкину, Старостин смириться с переименованием не мог. Поэтому — «на улице Горького»!
Вот это — 90-е. Раздобудьте сегодня у пранкеров номер Федуна. Позвоните, спросите — где разместят «Нижний Новгород»...»
Прочитав эту историю, вспомнил свою. Точнее, коллега Алексей Лебедев освежил ее в памяти. В начале сезона 92-го года, первого чемпионата России, 19-летний я с 17-летним Лёхой возжелали попасть на базу в Тарасовку, проникнуться спартаковским духом и заодно сделать интервью.
На каком-то футболе увидели Николая Старостина. Подошли, представились. Два сопляка. Правда, уже реально писали в СМИ. Но сколько таких было!
И Николай Петрович вдруг говорит: «А вы, ребятки, подходите послезавтра к часу дня к метро «Сокольники». Там вся команда собирается для заезда на сбор. Поедете вместе с нами в Тарасовку на автобусе.
Мы в шоке, конечно. Но по собственному юношескому раздолбайству опаздываем и приходим к 13:15.
Никого нет. Ну, думаем, всё, прощелкали свой шанс.
Ждём непонятно чего — и после половины вдруг игроки начинают собираться. Оказывается, что автобус — в два, а не в час!
К нашему величайшему облегчению.
Мы подумали, что Старостин по старости (сорри за каламбур) перепутал время. Ага, сейчас! Зелёные репортёришки недооценили настоящего гроссмейстера жизни.
Николай Петрович тихонечко спросил: «Давно пришли?» Мы соврать ему не смогли: «В час пятнадцать». Он внимательно и чуть-чуть иронично посмотрел на нас поверх очков и, как он любил, медленно, чеканя каждое слово произнёс: «Я же знаю, что журналисты — люди творческие, а значит, не самые пунктуальные. Тем более — молодые. Значит, лучше сказать им, что автобус отходит на час раньше, чем на самом деле!»
Ну маэстро же!
А какая открытость? Тогда и забора в Тарасовке не было — приходи кто хочешь. Его построили только после того, как ближе к середине 90-х у нескольких игроков (точно помню, что у Онопко с Бесчастных, по-моему, и у Карпина тоже, но это не точно) прямо с базы угнали машины.
Но тогда ещё всё было нормально. И мы прекрасно съездили в Тарасовку, со всеми познакомились (с Романцевым я первое интервью делал ещё в декабре 91-го). Только вот совершенно вылетело из головы, сделали ли мы тогда какие-то интервью.
Какая, впрочем, разница? Гораздо важнее, что та поездка стала для нас путёвкой в спартаковский мир.
И выписал ее нам сам Старостин.