Шуре никогда не нравилось ее имя. Вернее, не Шуре, а Александре. Правда, Шурой ее звали все, кто ее знал. Действительно, Шура и Шура.
- Копия отец, - говорила ей мать, - он всю жизнь мечтал о парне, а вот ты родилась.
Шура была как будто вся вырублена из дерева – кряжистая осанка, руки как бревна, ноги – как столбы. В общем, ничего женственного. Да еще и имя это дурацкое.
Было бы поженственнее, наверное, ее все звали Сашей или Александрой. А тут. Шура, одним словом. Со спины даже и не поймешь – баба это или мужик.
Но все же Шура всегда хотела женского счастья. Именно, женского. Чтобы обнимали, целовали, на руках носили. И она завидовала сначала одноклассницам, в которых влюблялись все парни, потом однокурсницам, без конца бегавшим на свидания, а затем – коллегам по работе, у которых муж, сопливые дети, в общем, все атрибуты женского счастья.
Работать ей «повезло» в чисто женском коллективе – бухгалтерии местного завода, куда из мужиков заглядывали разве что директор да начальник производства. Но эти, естественно, на Шуру никакого внимания не обращали. Они флиртовали даже с Натальей Антоновной – глабухом, дамой весьма почтенного возраста.
А Шура в свои неполные тридцать лет их даже не интересовала.
- Ты хоть если не замуж выйди, то хотя бы ребенка роди, - горевала Шурина мать, - а то так ведь и помру, не понянчившись с внуком.
И Шура решилась. В качестве отца будущего ребенка она выбрала себе слесаря Николая. А что – мужик видный, а самое главное – выше ее ростом, да и внешностью Бог не обидел. А самое главное – не женатый.
А как ему сообщить о своем намерении? Выход подсказали коллеги.
- А ты пригласи Кольку в гости якобы кран починить, - посоветовала Наталья Антоновна, - стол накрой, чаем напои, а там уж само собой все получится.
С Николаем Шура столкнулась в столовой. Присела к нему за стол и, краснея, сказала:
- Вы это, я знаю, мастер на все руки. А у меня кран на кухне бежит. Может, поможете мне в этом деле. В выходные, например…
- А что, - хохотнул Николай, - можно попробовать!
Шура тщательно приготовилась к свиданию. Даже в парикмахерскую сходила, кудри навила, платье приодела, стол, как полагается, накрыла и бутылочку во главе стола поставила.
А потом посмотрела на себя в зеркало и чуть не умерла со страху – это же не она, а какой-то чурбан переодетый. Разлохматила всю прическу, платье с себя стянула и переоделась в привычную рубаху и джинсы.
Николай явился точно в срок. Похохатывая, он взглянул на Шуру, на накрытый ею стол и произнес:
- Сначала кран чинить будем или как?
- Кран, кран, - засуетилась Шура, - инструменты есть или свои достать?
Когда работа была выполнена, женщина пригласила мастера отведать, чем Бог послал. Одну за одной Николай влил в себя три рюмки водки, а потом решительно встал, выключил свет и заключил Шуру в жаркие объятия…
…Утро они встретили вместе. Николай еще крепко спал, а Шура, помня, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, соскочила пораньше и приготовила завтрак.
- Хорошая ты девка, Шура, - уплетая за обе щеки испеченный блины, сообщил Коля, - вот только…
А что только, не сказал, доел, собрался и ушел.
В понедельник на работу Шура летела, как на крыльях. Весь день провела, как на иголках, но Коля ни разу не заглянул в бухгалтерию, ни позвонил. Тогда она сама в обеденный перерыв отправилась к нему на рабочее место.
- Чего пришла? - хмуро спросил Николай.
- Ну, как же, - Шура потупила глаза, - после того, что между нами произошло…
- А что произошло? Ну, перипихнулись разок. Тебе понравилось? Понравилось, - произнес утверждающе, - чего ты еще от меня хочешь?
Два часа Шура проревела в туалете, где ее и нашли коллеги.
А через девять месяцев на свет появилась девочка. К Шуриному счастью, она не была на нее похожа – вылитый Николай, только в женском обличье.
