Никакого криминала! Банда - джазовая. Точнее, джаз - банд ХАИ.
А на верхнем фото - наша банда на городском КВНе. Проводился в родной хаёвне (Харьковский авиационный институт им. Н Е Жуковского (отца русской авиации), кто не в курсе), благо в актовый зал Главного корпуса входило тысячи две народу, а если потесниться - то и три. Наверное. Так вот - год это 87 или 88, играли наша сборная факультетов, "крокодилы" - военные авиаинженеры ХВВАИУ, "отравители" - пищевой институт, и Харьковский университет (вроде ничего не перепутал). Наша банда заполняла паузы, поскольку, кроме приветствия и "домашки", весь конкурс был импровизационный, паузы между номерами были довольно большие. Получилось больше пяти часов. На заднике виден плакат - "Не стреляйте в пианиста, он старается, как может" и к нему были прицеплены взрывпакеты. Когда режиссёр понимал, что пауза затянется мы получали команду - "выстрел" и, в "панике" хватая инструменты, начинали играть. Участвовали в номерах, наверное, всех команд, устали - жуть, но эмоций - выше крыши.
Собралась наша банда совершенно случайно. В ноябре, между факультетами, в ХАИ проводился ежегодный конкурс самодеятельности первых курсов. Кто - то внимательный, из факультетского актива, увидел в моей анкете пункт про музыкалку, меня "высвистели", познакомили с Лёхой - он на фото с контрабасом, и Женькой - он играл на банджо. С Лёхой мы даже учились на одном потоке, тогда ещё на первом курсе, а вот Женька был штатным "вечным студентом", его можно было считать первокурсником с "натягом на горячую". Получилось трио, Женя - банджо, гитара - Лёха, и я - с саксофоном и флейтой. Играли мы St. Louis Blues и "птицу" - El Condor Passo, и получили "хорька" от жури. "Отлично" нам не поставили потому как "выступление не несло политической окраски". Конкурс-то проводили под дату, 7 Ноября! Женька, тогда заявил: "В следующий раз будем объявлять - джаз в борьбе за права американских негров!" Но следующий раз случился уже весной и более широким составом.
В тот же вечер меня нашёл Андрей, он уже был на пятом курсе, но услышав наше трио загорелся желанием собрать джаз - банд. Неожиданно нас поддержало факультетское и институтское начальство - предоставили каморку при 407 аудитории Главного корпуса и кое - какие инструменты. Аудитория была интересная - не смотря на то, что там шли лекции (набиться мог целый поток), в ней была сцена с кулисами, куча розеток под аппаратуру и выход в уже нашу каморку. За ударную установку сел Шарип, его зазвал Женя. Был ещё один участник, но я забыл, как его зовут. Парень взял на себя обязанности звукорежиссёра, техника и садился за ударные, когда Шарип брал в руки гитару.
Получилось:
- Неизвестный герой - звук, аппаратура, ударные;
- Шарип - ударные, гитара;
- Лёша - контрабас, гитара;
- Женя - банджо, гитара, вокал;
- Костя - я - саксофон, блок-флейты, губная гармошка;
- Андрей - клавиши, свежеосвоенная труба.
Таким составом мы начали готовить программу к первому концерту.
Надо обязательно отметить - без Андрея ничего не получилось бы, он был главным двигателем нашей банды, знал кучу музыкантов Харькова, с его подачи мы сделали несколько интересных номеров с институтским театром кукол и "Понедельником" - ещё одним студенческим театром хаёвни. Андрей здорово играл на клавишных, а занявшись джаз-бандом, за пару месяцев освоил трубу.
На верхнем фото - как раз наш первый концерт. Подготовили программу чуть больше часа, но с учётом конферанса Могальника и джем-сейшена, концерт занял около двух. Могальник - зав. хаёвским клубом, командовал всеми "концертными" аудиториями института и, как выяснилось, был поклонником джаза. Ну и какой же "еврейский мальчик" не играет на скрипке? На первом концерте он объявлял номера, ненавязчиво посвятил слушателей в историю джаза, и играл в качестве "приглашенной звезды". Играл здорово. На этом же концерте в наш банд "вступил" и Володя. Он вышел на сцену в конце концерта, на джем, и "дал джазу" на ударных. Ну и вдарил по огромной медной тарелке - эта приблуда была из симфонического оркестра, с оглушающим звоном, Шарип легонько постукивал по ней войлочной колотушкой, когда нужен был эффектный медный гул. А Вовка вошёл в раж, и вдарил с обеих рук палочками. Аудитория затихла и застыла, повисла тишина типа - "Опа!" и тут Женька "выдал" в микрофон: "Третья часть марлезонского балета!" Тарелка обрела собственное имя, обстановка в аудитории разрядилась, а Володя, как честный мужчина, не мог оставить инструмент без внимания и влился в наш коллектив.
Кстати, на фото не видно, но у Лёшки на пальцах - пластырь. Когда устроили генеральный прогон, он поймал кураж и сбил пальцы в кровь. На контрабасе струны были старые, из жил, что бы получить хороший, чёткий звук, надо было приложить немалое усилие. Алексей переживал, но концерт отыграл "на все сто десять".
А вот и Евгений - банджо, гитара и главный глумак нашей джаз-банды. Местами - вокал, хотя в основном мы играли инструментал. Женька был "вечным студентом", знал, практически, всех преподавателей, и мы с Лёхой регулярно припадали к кладезю студенческой мудрости. Но надо было быть начеку, Жека мог и шуткануть, причём делал это с сурьёзнейшей мордой, не дрогнув ни единым мускулом на ней.
На фото я, молод, строен, и в меру нагл - играть джаз надобно не только умение. Сцену не люблю ещё с музыкалки, но выступать мне всегда нравилось. Вот такой вот парадокс. В руках блок-флейта тенор, играем "птицу". Condor был у нас "дежурным" номером, могли сыграть в любом составе, вплоть до дуэта. К флейте нужна была только гитара или банджо (как раз Шарип и Женя на заднем плане), остальная банда могла подготовиться к следующему номеру, или просто отдохнуть.
Вот тут я уже с саксом. Инструмент старый, заслуженный, долго был просто реквизитом в "Понедельнике", но когда готовились к конкурсу первокурсников выяснилось - "дудка" вполне рабочая. Надо было чуток поколдовать с подушками на клапанах, поправить тяги и почистить, что я и сделал. Это какой - то немец, тенор. Звук у него был приличный, но дубовый, ну а после активных репетиций "раздулся", и стал звучать как эстрадный. Потом, уже под нашу банду, институт купил альт, чешский "Амати", его получилось "раздуть" под "миллеровские саксофоны". Нашли бас - гитару для Лёши, но и контрабас он не забросил.
Играла наша банда классический джаз, в основном, но разбавляли обработками народных песен и шлягеров. Всегда "на ура" встречали "Вальс - бостон" Розенбаума, "птицу", и Лёхину "коронку" на контрабасе - блюз "Чёрный и грустный". Активно выступали на институтских "сборниках", правда в большом актовом зале акустики не было вовсе, в отличии от "родной" 407-ой. "Давали джазу" на общажных дискотеках - живую музыку всегда встречали "на ура". По большому счёту - все были универсалами, кроме меня. Ребята могли и ритм на ударных поддержать, и взять гитару, и сесть за клавиши. Никто не покушался только на мои дудки и Лёшкин контрабас.
Первый и самый "боевой" состав прожил полтора года, мы успели подготовить и дать три концерта. Потом Андрей защитил диплом и отправился в армию лейтенантом, а Лёху просто призвали. Вскоре выпустился и Шарип с нашим техником и мы ужались до дуэта с Женей. Кто-то приходил и уходил, концертной программы уже не получалось, но в "сборниках" участвовали, активно сотрудничали с "Понедельником". К моменту моего окончательного "вылета" из института, в 93-м, ансамбль ещё был скорее жив. Но что было дальше - мне не ведомо.
Все мои байки о хаёвне - здесь