Я, наверно, и сам убогий. У меня, как у наивного ребёнка, огромное доверие, что, если я что у знаменитого художника не понимаю что-то пока, то виноват я, а не он, раз он знаменит (Олег Васильев), а я нет. И я, наверно, тоже у Бога. Потому что я чувствую ЧТО-ТО, словами невыразимое, глядя, например, вот на это.
А теперь, читатель, держитесь. Если заставите себя всё дальнейшее понимать, воспарите до состояния «у Бога». Ей богу! Это очень удачные слова, для передачи того, что с вами случится.
Анзер это остров Соловецкого архипелага.
Из-за того, что там север, там необычная безвлажность воздуха бывает и оттого яркость красок. Что само по себе внушает какую-то ирреальность. Она и для религиозного бегства из плохой жизни хороша, и для враждебного религии бегства (назовём его бегством в метафизическое иномирие). А второе есть ницшеанство. И хочется, чтоб вы согласились, что художник умеет не додумывать до философской определённости своё настроение, то есть я предлагаю согласиться, что это – подсознательный идеал. Он от религиозного отличается, потому что тот осознаваемый и принципиально достижимый (после Второго Пришествия настанет Царствие Божие на небе с бестелесными душами, душами тех, кто прощён). А ницшеанский и неосознаваемый, и принципиально недостижимый. Только для умеющего выразить его образом он как бы достижим, и для как-то почуявшего его восприемника – тоже.
Кто не способен такое представить себе, тот не получит полное удовольствие от дальнейшего чтения.
Я хочу показать, что вот Недостижимость-то как раз тут и выражена.
А здесь это удалось потому, что тут произведена маскировка холста под белую бумагу. В каком-то приближении на белой бумаге – из-за её белизны – не видна фактура этой бумаги. Ну и гладкость играет роль, конечно. В общем, она представляется бескачественной. При соответствующей белой грунтовке холст тоже представляется таким же бескачественным.
И вот имеется плоскость этой белой грунтовки. И плоскость эту можно понимать двояко. Как прозрачную, сквозь которую видны изображённые дали (синь Белого моря, заря в небе, даль острова с еловым лесом, да и этот дом глубже находится, чем дёрн перед ним). А можно плоскость эту понимать как то, на чём наложены масляные краски (что так думать заставляет не всюду их наложенность, да и явный ненатурализм изображённого, эта акцентированность красочности красок, наплывы их, где вредно для изображения).
И в результате – перед нами сама Неопределённость: с какой же плоскостью мы имеем дело. – Нет, вдумайтесь: сама Неопределённость! Как образ принципиальной недостижимости метафизического иномирия.
И тем не менее она как-то достигнута, а Всё Остальное в Этом мире – гори огнём!
.
Это я умудрился своими словами пересказать лекцию о концептуальном искусстве доктора искусствоведения, профессора МГУ М.М. Аленова. Выдержки из неё можно прочесть тут. Там и о Кабакове.
А вот слова Олега Васильева, демонстрирующие, насколько не дан его сознанию сам концептуализм и, тем более, принципиально недостижимое метафизическое иномирие, являющееся подсознательным идеалом всех непритворных ницшеанцев:
«…был такой момент, когда всех неофициальных художников вдруг стали называть концептуалистами. И поскольку какие-то существовали круги близких людей — скажем, я дружен с Кабаковым с художественной школы, более 40 лет уже нашей дружбе, — Кабаков — концептуалист, значит, и Васильев тоже концептуалист. …Я преклоняюсь и отдаю должное тем художникам, которые отстаивали право и возможность показа своих работ. Однако для меня путь общественно-политической борьбы (а я оцениваю это именно так) был невозможен: я бы не смог сочетать это с моей профессиональной работой. Так что в этом движении не принимал участия и даже активно уклонялся, занимаясь только своим. Однако в нашем “социуме” даже такая позиция — занятие только профессиональной работой — была уже криминалом. По принципу “кто не с нами, тот против нас”»» (https://artinvestment.ru/invest/artistofweek/20130131_oleg_vasiliev.html).
24 января 2022 г.