.
.
.
Почему Ахматова любила Бродского? Известно, что Ахматова редко кого любила. О Евтушенко отзывалась насмешливо, Ахмадулину называла эстрадной поэтессой. О Есенине часто отзывалась с презрением, (плохой поэт , неграмотный, с пошлым задором) , о Цветаевой говорила всегда осторожно... Ахмадулина, понятно, почему не вызывала у Ахматовой восторга. Слишком похожа на юную Ахматову. Она, как бы, отнимала Ахматову у самой себя. А Цветаева - мощная соперница. К Евтушенко же Ахматова не относилась серьезно, хотя и не отказывала ему в даре. А тут такой мальчик , внешне красивый, рыжеватый, с ослепительно белой кожей, с чем то польским в образе . Гумилев внешне красивым не был. А вот Бродский был... И главное, Бродский благоговел перед Ахматовой как перед царицей, (Бродский был юнее Наймана, и Бобышева, которые так не могли в силу возраста восторженно относиться к Ахматовой ) . Плюс, и вправду, очень талантливый. Рождественский Романс, поэма Шествие чаруют и сейчас по поэтике, не смотря на то, что он много взял у Рейна, наконец, посвятивший Ахматовой стихи, и какие стихи .Так вышло, что в тени Бродского оказался прежде всего не Бобышев, и не Рейн, а Анатолий Найман… А почему, так произошло?
ПЫТАЯСЬ ОХАРАКТЕРИЗОВАТЬ ЛИРИКУ АНАТОЛИЯ НАЙМАНА
.
.
.
Что сказать об ушедшем Анатолии Наймане? Найман, Бобышев, и Бродский -составляли в начале шестидесятых троицу поэтов, пригретую Анной Ахматовой. Как вспоминал сам Найман, даже в зимние выходные они уезжали в Царское село, или в Комарово, что бы в старой беседке символически выпить водки, и почитать друг другу стихи. О самом Наймане я бы сказал, что это умный человек, его воспоминания читать чрезвычайно интересно. Как поэт, он может быть, с виду, даже не такой броский, как Бобышев, и Бродский. Если Бобышев и Бродский развиваясь, стали метафизиками в традиции Джона Дона, Найман , наверное, более близкий Элиоту, чем Одену, (или даже к Эзре Паунду, имея в виду его тягу к "балладности") развивался иначе. Найман, скорее лирик, чем метафизик, его поэтическое я наименее философски отчуждено как у Бродского, или Бобышева, во всяком случае, его поэтические обобщения не так философски абстрактны, как именно балладны. Найман, может быть, самый теплый , и наименее безличный поэт из этой троицы. Он не такой искрометно -яркий, как Бобышев, его цвета более приглушены и благородно сдержаны . Он более приятный, чем Бобышев. Хотя, поздний - он более медитативный, или более отрешенный. Как ни странно, есть нечто роднящее его стихи с поэтикой Тарковского.
* * *
Сон не только он сам, а и то, что спит.
Вкушающее его. Безжизненное. Нагое.
В мягкой траве. Забывшее долг и стыд.
Казалось бы, спи. Но нет, не даёт покоя
тело-телок. Ищет места, мыча:
тот лужок без слепней – райское лоно
матери, чтоб была его и больше ничья.
Щиплет остатки сна, озираясь сонно.
Пробуждение – дождь и короткий зной,
жалоб не принимает, цветя, будыльник.
Юг железнодорожный и север речной
ставят на ранний час заводной будильник.
Выспаться бы – до совпаденья резьбы
шестерён и колёс, цифры и стрелки!
Сон вдохнуть, как озон. Выспаться бы.
Встав с алтаря, оказаться в своей тарелке.
Если не собственное, чьё там было лицо,
чьё это было тело, понять спросонок.
Выйти, как года в три, лет в пять, на крыльцо,
перед которым дремлет в траве телёнок.
Х Х Х
Как оно стучалось,
как не моглось —
так безвозвратно
вбит невидимый гвоздь
в глухие, запертые изнутри ворота.
Тик-тук, бом-бом
Тук-тик, бом-бам
Ты не стучи туда, где не зовут;
ты не зови того, кто не стучит.
Пронеси в руках раскаленную
вынутую
из огня связку —
и выбрось ключи.
Дон-дзынь! дон, дон
Дзынь-дон, дин-дон
На ладонях ключами выжжен след —
завтра он будет узором
крыла бабочки,
послезавтра — она упорхнет в слова,
посмотришь — в ладонях ничего нет.
Встанешь прямо
зовущей тишиной
Ладони сложив
местом для музыки
SONORUM
.
Сознанье родится не певчим но обреченным
на речь а она может стать певучей
подобно ручью когда журчаньем струи
сквозь демосфенову гальку он вымывает нечисть
мыслей нюансов нонсенсов умозаключений.
Сознанье прислушивается к певучести
и обретает певчесть.
Кровь — подбирает оно слова а слова напев —
кровь норовит играть под кожей небес
ладонь востока явственно розовоперста.
И ветру… орлу… пробует оно струны на звук,
ветру орлу — подтверждает — им нет закона
прибавляет: и сердцу девы. Они свободны.
Даже скука угрюмость и без причин тоска
bruit doux de la pluie par terre et sur les toits
свободны как слезы. На них нет закона.
А что сегодня иссяк на пение спрос затоварен склад
и булькает мятая влага в комнатных трубах
и арфисты подыгрывают конторским гроссбухам —
не может вышибить певчести из сознанья.
Потому что оно глотает чтоб не погаснуть — воздух
а воздух — он певчий. Он — тишина заготовленная на вечность
ни вспышки ни писка ни ноты
но звонким согласным его допотопного имени
доподлинно ведомо что сознание тихо
как оно тихо как оно тихо-тихо.
Ти и хо — весь его алфавит. В них-то и певчесть.
Анатолий Найман (1936-2022)
В КАЧЕСТВЕ ЗАВЕРШЕНИЯ МОЕГО НЕБОЛЬШОГО ОЧЕРКА
.
.
.
Анатолий Найман, один из наиболее малоизученных поэтов сейчас, статей о нем не найти, кроме небольших очерков. Связано это с тем, что Найман оказался в тени Бродского, которому он был , если не учителем, (как Евгений Рейн), то уж точно педагогом... Поэзию Наймана трудно обозначить каким -либо одним немногословным эпитетом. Некоторая, я бы сказал, обманчивая наивность его ранних лирических стихов, иногда сочетается с социальным сарказмом , но и в сарказме Найман - лирик, а не сатирик. Быть лириком, это описывать. Быть сатириком - это доводить отдельные черты до гротеска. Интонационно Найман даже чище Бродского и Бобышева, (что его несколько роднит с Кублановским) вообще я бы сказал, он их светлее. Что же касается, мысли в его стихах, Найман более философичен, Бродский же более метафизичен, чем философичен. Как кто- то, хорошо заметил из критиков, в стихах Наймана на первом плане не открытия, даже не приращения смысла, а новые обоснования привычным и старым вещам, образам и понятиям. Найман - поэт культурный, его поэзия одновременно культурно опосредована взглядом предшественников, и в то же время легка, естественна, светла, и жизненно и даже лично , непосредственна.
___________________
P. S.
.
Олег Юрьев и Дмитрий Бобышев большие поэты, но они часто неприятные по поэтике, иногда физиологичные, (у Бобышева, и Юрьева я люблю немногое),даже Елена Шварц мне говорила, что в глубине Юрьева есть что- то отталкивающее. Эту черту я бы отнес и к Бобышеву. Как поэт, Найман более приятный, но не в ущерб глубине. Пожалуй, Найман, наиболее мне близок, как лирик.