Иван с тоской смотрел на сгоревший дом.
— Несчастный случай, — услышал он за спиной. — Связалась Петровна с плохими людьми и поплатилась.
На душе у Ивана скребли кошки. Маргарита отправила его к Евгеньке за разводом, а тут он вдруг стал вдовцом.
— Может на могилку проводить? — соседка продолжала докучать разговорами. — Из города её привезли, рядом с дочками похоронили.
Иван кивнул.
Соседка показала могилку и ушла.
Кузнец стоял и ничего не понимал. Потом присел на корточки, коснулся бугорка и сказал вслух:
— Прощай Женька. Вот как вышло, оказывается. Вроде как я должен быть уже в земле, а ты опередила… Прости меня, лисонька… Там есть кому о тебе позаботиться. Пётр Николаевич в обиду не даст. Не то, что я…
Глаза Ивана наполнились слезами.
— И Лидочка теперь при матери, спите, мои любимые…
Ивана вдруг стало трясти. Встал, дрожащими руками поправил крест.
— Буду захаживать, прощайте…
Видя, что Иван сам не свой, Маргарита притихла. По обыкновению она тараторила, не прекращая. Иван её почти не слушал никогда. Потому что она говорила так быстро, что сказанное доходило очень долго. Зачастую потеряв нить разговора, он просто махал рукой.
Маргарита понимала, что если на взмах руки не отреагировать, то Иван не будет с ней разговаривать неделю, а то и две. А ей этого не хотелось. Слишком болезненно она воспринимала безразличие к себе. Вроде и сама к нему приехала, и говорила, что его чувства ей не важны, но на сердце было тяжело.
Иван сдался после двух месяцев жизни с Маргаритой под одной крышей. Его напарник продолжал посмеиваться над ним. Рисовал карикатуры. На основании этого кусочка жизни Ивана написал пьесу. И теперь помимо театра для детей показывал сценку взрослым. Такой успех вскоре потянул напарника в город в художественное училище.
Иван остался в кузнице один. И затосковал. Приходил домой, а там докучала Маргарита. Как-то остался ночевать на работе. Долго думал о том, что уже и привык к ней. И даже не знал, что было бы с ним теперь, если бы Маргарита ушла от него. Пока думал свои думы, учительница принесла ужин. Поставила на стол и хотела было уйти.
— Останься, — попросил Иван.
Она остановилась, присела на краешек стула.
Иван ел с аппетитом, потом спросил:
— А сама-то чего не ешь?
— Не голодна…
— Ну иди тогда домой.
Маргарита ушла.
Иван остался. После этого ночевал только дома.
О том, что носит под сердцем ребёнка, Маргарита Михайловна кузнецу не говорила.
Всячески скрывала. Когда живот уже невозможно было спрятать, Иван удивлённо её рассматривал. Ни слова не сказал. А Маргарита лишь попросила за ужином:
— Может уже развод оформить?
Без вопросов Иван отправился к Евгеньке. А оказался на могиле.
Маргарита родила девочку.
Когда Иван увидел дочку, расплакался. Предложил теперь уже своей законной жене назвать девочку Еленой. Та согласилась.
Иван смотрел на дочь и вспоминал рождение своей первой девочки. Долгое время перед его глазами стояла рыжеволосая Лидочка.
Дочка от Маргариты была черноволосой.
***
— И как у тебя так получается? — спросила у Марии молодая девушка. — Я за всю жизнь до… Ни разу не взяла в руки иглу. Отец не разрешал. Играла на виолончели. Мама была учителем музыки, у отца был магазин тканей. Он шил вещи на заказ. Когда он открыл магазин, я давала концерт. Так мы привлекали покупателей. А ещё он отдал первым покупателям всё, что они выбрали, даром.
В 1924 отказался шить для армии портянки. Всё конфисковали, отца застрелили при попытке к бегству. На моих глазах… Мне было двенадцать лет. Сначала меня забрали в детский дом. А оттуда в 16 лет в поселение. Я наравне со взрослыми валила лес. Но после каждого дня работы, неделю не могла встать с кровати.
Потом долгое время помогала врачу с перевязками. Столько всего насмотрелась! Однажды хирург, такой же поселенец, как и я, зашивал кошку, которая пострадала от сторожевого пса. Делали мы это в строгом секрете, поскольку перевязочный материал был очень ценным. Кошку удалось спасти, а вот доктора нет. Кто-то доложил о том, что в шкафу с бинтами живёт кошка, и его забрали в тот же день. А меня почему-то отправили сюда, учиться у тебя ткачеству.
Девушка опустила голову. Потерла глаза.
Потом встала, подошла к маленькому Алёше.
Он рассматривал незнакомку и улыбался своим беззубым ртом.
— А мне и не светит такое счастье, — прошептала девушка.
— Оно никому не светит, — тяжело вздохнув, ответила Мария, — оно появляется неожиданно.
Девушку привёз накануне начальник тюрьмы. Он настаивал на помощнице, Мария сопротивлялась. После долгих уговоров согласилась. Но попросила дать помощницу не из тех, кто был в этом поселении. Так с Марией в одном домике стала жить Клавдия.
Уже полгода Мария жила за территорией охраняемых бараков. Такой чести удостоились ещё несколько заключённых. Десять новеньких срубов красовались на окраине леса.
Условия проживания немного смягчили и разрешили в тёплое время года заниматься огородом. Сажали только лук. Он вызревал в короткий промежуток тепла. И выглядел не как тот, что рос на Родине. В основном мелкий или удлинённый, как морковь.
Даже такой урожай был хорошим подспорьем для Марии.
Голодать не приходилось. За готовые ковры давали паёк. Рассчитывались с Марией раз в три месяца. Именно столько времени занимал у неё процесс изготовления заказа.
Научить Клавдию ткать было для Марии занятием тяжёлым. Она выбивалась из плана, но понимала и сама, что без помощницы очень сложно.
Клавдия пела вечерами. Тоненький голос лился по окраине, и послушать её стали приходить заключённые из соседних срубов. Все чем-то занимались в дневное время. Среди соседей Мари был художник, вязальщица, вышивальщица и несколько специалистов резьбы по дереву.
Но собираться в группы и ходить друг к другу в гости запретили. Также запретили рожать детей. Ребёнок был только у Марии.
— Собираться не положено. Речи в толпе могут быть направлены против Советской власти, а это недопустимо, — говорил начальник, как-то раз нагрянувший поздней ночью и заставший Марию и её соседей за слушанием Клавдии.
Клавдии запретили петь.
Девушка стала делать это вполголоса. От её песен Алексей быстро засыпал. И даже колыбельная Марии не пользовалась таким успехом. Стоило только помощнице запеть, как мальчик тут же становился спокойным, и его клонило ко сну.
Научить Клавдию азам ткачества удалось только через полгода. А потом девушка так втянулась в процесс, что не отставала от Марии. Дело пошло быстрее.
Продолжение тут
Все мои рассказы тут