Мне надо начинать «Онегина», а я опять не знаю как. В этом году тридцать лет стажа. Это как если бы опытный хирург застыл в раздумьях перед вырезкой аппендикса, мучительно вспоминая, что ведь резал, резал не раз и даже, кажется, успешно. Рутинная в сущности операция.
Ощущение, как будто мне надо прийти на рынок с товаром, ценность которого мне известна, а покупателю — не нужна. И как-то удержать его у этого товара. Как-то же я удерживал?
Мы в этом году уже прочли «Кармен», и «Героя нашего времени», и «Призрака Александра Вольфа», и «Гэтсби», и «Пиковую Даму». И везде, даже в «Демоне» и «Цыганах», был для читателя какой-то приоритет движения вперед по тексту над замедлениями и непониманием. Везде зовущий сюжет, более или менее понятная страсть, о чем-то непонятном можно догадаться, чем-то неясным пренебречь, общее понимание возникает даже при этих непроясненных лакунах, потому что экшн тащит тебя вперед.
А «Онегин» мною ощущается как перевес замедления над движением вперед
Как будто бы просто взять его и прочесть невозможно, а нужно остановиться буквально в первой строфе, открыть Лотмана, Набокова и переводить каждое слово. А иначе будет непонятно, о чем здесь спич и в чем здесь цимес, на что наводить резкость.
Как будто бы нужна сначала массированное и активное сопровождение читателя по в общем-то слабосюжетному тексту, чтобы он увидел, чтО тут движется вместо сюжета. Увидел какой-то принцип, понял ценность фигуры автора, привык к лирической основе романа, опознал культурные напластования, ощутил всяческие отсылки, перемигивания и аллюзии и втянулся в интригу переживания стиля как главную интригу этой незамысловатой истории.
То есть непосредственному читательскому действию в тишине «Онегин» — в моей картине мира — как будто бы не дается, особенно если этот читатель — девятиклассник, только что рубившийся вокруг системы Печорина по манипулированию людьми или прикидывавший, как это — сорвать со стены пистолет и приставить его к виску, не имея понятия, заряжен он или нет.
Да и если я сам возьму в руки книжку и начну её читать в классе вслух, мы очень скоро потонем в первой главе, где ничего не происходит на сюжетной поверхности — и очень много происходит в тех слоях, для которых нужно опять же бросать, не читать, а объяснять, и много знать, и ценить ценность этого знания, а это, как мне кажется, сегодня почему-то совсем «для немногих», für Wenige.
То есть вот как будто «Онегин» вчистую проигрывает как книга для чтения другим прочтенным нами книгам, и я не нахожу способа не слышать внутри себя этот исходный зудящий тоской звук.
Или я не прав? И это ночь больная налгала и жар ночной потухнет в песнопенье? И у нас всё получится?
Если вы хотите побывать вместе с нами на нескучных уроках литературы, увидеть новое в привычных школьных произведениях, посмеяться и задуматься над случаями из учительской практики, вместе с детьми пройти путь понимания сложных текстов, подписывайтесь на мой канал.