В моей жизни не было ни яслей, ни детского сада— важных вех жизни советского ребенка. Поэтому долгое время я не знала, что такое коллектив, ежедневное общественное питание и тихий час.
Когда мне исполнился год с небольшим, мама вышла на работу, передав меня бабушке. Бабушке было 65 лет, но она была еще вполне в силах. До того, как мне исполнилось 3 года, мы жили в пятиэтажке, а пока я была совсем маленькой, бабушка бодро таскала меня по лестнице.
В то время как многие мои ровесники вставали в темноте, наспех одевались родителями и шли в мороз к детскому саду, я мирно спала. Просыпалась часов в 9-10. Пока многие ели на завтрак ненавистную манную кашу с комками, я получала от бабушки вопрос, что бы я хотела: макароны с сыром или ленивые вареники или омлет или блинчики или сырники. На обед бабушка тоже готовила всегда вкусные блюда: она делала великолепные котлетки из мяса и картошки, рыбы и капусты. Варила курочку или делала сладкий плов с изюмом. А голубцы! А синенькие! Борщ и гороховый суп с копченостями, куриный, молочный, рыбный супы. В отличие от некоторых детсадовских детей, я не знала, что такое принуждение в еде
Я вообще особо не знала в дошкольной жизни принуждения. Иногда помогала взрослым по вдохновению- протереть пыль или перебрать с бабушкой гречку (тогда ее надо было перебирать, отсеивая темные крупинки). А так посвящала жизнь мечтам и раздумьям, могла бесконечно долго сидеть над книгами. Буквам меня научили в 2,5 года. В 3 года я уже вовсю читала. Еще я рисовала и конечно, играла. У моего отца- журналиста имелся библиотечный день, и часть его он мог посвятить играм со мной. Но я умела играть и сама.
Часть времени уходило на походы с бабушкой в магазины. Я привыкала стоять в очередях, рассматривая картинки с разрубленной мясной тушей. Больше всего я любила походы в аптеку (где можно было купить аскорбинку и гематоген), и в булочную. Больше всего я обожала булочки по 9 и 16 копеек.
Общение с детьми? Я не нуждалась в нем избыточно. Была компания двух других бабушек с моими ровесниками Сашей и Леной, и мы все вместе ходили развлекаться в лесопарк. Были какие-то дети на площадках. Еще я любила, когда нам на несколько дней присылали мою двоюродную сестру (она была старше на 3, 5 года). Вдвоем мы устраивали в квартире полный тарарам, строя дома из стульев, накручивая занавеску на перила дивана, чтоб был кукольный театр.
Мне не был близок и тихий час — спать днем я отказалась уже годам к трем. Я не получала никакой идеологической составляющей воспитания, и когда умер Брежнев, я лишь подпрыгивала на диване в такт траурной музыке.
Были в моей дошкольной жизни и кружки — то флейта, то ритмика.
В первый раз с общественной реальностью я столкнулась в 6 лет, когда меня положили в больницу. Грязные унитазы, разлука с родителями (общаться разрешали только через окно), легкая дедовщина соседок постарше, грубые медсестры. Во время тихого часа, заслышав шум, они вбегали в палату и кричали. Все успевали спрятаться, а я честно лежала с открытыми глазами. Врать я еще не умела.
Кстати, в школе у меня не было никаких проблем с социализацией. Меня сразу хотели зачислить во второй класс, но мама воспротивилась.
Моя мама тоже не ходила в детский сад. Не ходил туда и мой сын. Хотя детские сады сейчас лучше, чем тогда.