Вот говорят: гражданский брак, гражданский брак! Что это хорошо. Как я понимаю, люди живут без регистрации отношений – это и есть такой брак. Но не будем о словах.
Пара молодая прожила «свободно» лет пять. Может, мужчину это и устраивало. Он, как говорится, не зацикливался. А чего переживать?
Но женщина – не то. Ей подавай иное. Чтобы все по закону было. Наверное, так спокойнее.
Пробовала поговорить на эту тему. Он остановит на ней задумчивый взгляд и спросит: «А чего тебе не хватает? Печати в документе? Или ты полагаешь, что так меня запрограммируешь»?
Она смутится и замолчит.
Как ему объяснишь, что есть много разных психологических вещей. Что их не отменишь. Печать сама по себе ничто. Но почему она придает уверенности? Почему она успокаивает?
Или еще: почему официальная регистрация прибавляет, как бы это сформулировать, самоуважения, что ли?
Трудно растолковать. Но есть социальная традиция. И от нее никуда не уйдешь.
Так и жили. Ему хорошо и комфортно. Ей, конечно, тоже. Но в подсознании беспокойство было. Жила и ждала, что ветер переменится. На что-то надеялась.
Как-то поехали на берег озера. Поставили палатку. Он наловил рыбы. Она на костре жарила. Положит в сковородку – и на огонь. В этом есть походный шарм. И обаяние.
Затем в котелке - чай. Конечно, посуда закоптится. Но что поделаешь? За все платить надо.
В разгар пира появилась старушка. Забавная старушка. На ней тренировочные штаны и кроссовки. Видавшая виды футболка.
Подошла, заговорила о чем-то. Пришлось пригласить к огоньку: таковы неизменные законы гостеприимства.
Конечно, предложили жареную рыбку. И чай.
Сидели, говорили про озеро, про погоду нынешним летом. О современных нравах. О поведении отдыхающих.
И почему-то в голову не пришло спросить: а она откуда? Куда идет и откуда? Почему в столь странном наряде?
У нее ни сумки, ни пакета. Конечно, недалеко деревня. Может, оттуда? С другой стороны, деревенские жители, особенно пожилые, не любят навязывать другим свое общество. Лезть к чужому костру. Угощаться. Не принято. Пройдут мимо – и все.
А тут – сама подошла. Разулыбалась, заговорила, от угощения не отказалась. Уселась у костра и уходить не собиралась. Как будто домой пришла. Или к своим детям.
Парочка посидела-посидела. Неловко как-то. А бабушка спокойно сидит. Костром любуется. А разговаривать особо не о чем.
Чтобы выйти из неловкой ситуации, сказали, что пойдут в палатку – отдохнуть. И ушли. А гостья головой кивнула. И осталась у огня.
Минут через тридцать выглянули из палатки. Бабушки не было. Костер догорал. Сумерки маячили за озером.
Вылезли, глядь – а ее кроссовок нет. Увела старушка. Надела и ушла. А свои старые оставила. Вот ведь какая! А на вид – приличная бабушка.
Не ехать же босиком. До стоянки идти метров триста. По колючей дороге. А на ней чего только нет. В том числе и битое стекло.
Он предложил надеть - бабушкины. Протереть влажной салфеткой и надеть.
Взяла правый, начала обрабатывать, и нашла клочок бумажки. На ней корявыми буквами полусломанным карандашом выведено: «Это тебе на счастье».
Вот ведь какая старуха! Мало того, что обувь увела, еще и издевается! Гадкая мерзкая старуха!
Куда деваться? Надела и пошла. Только бы до дома добраться. И по лестнице подняться.
Собрали вещи, сложили палатку – и на стоянку. Отъехали, до города осталось немного. Начались пригороды. И вдруг он сказал: «Завтра пойдем заявление подавать».
- Какое заявление?
- Поженимся.
Но этого мало. Через неделю поняла, что беременна. А это значит, пришла пора материнства.
Кроссовки не выбросила. Оставила. Подумала так: «В роддом в них поеду».
Внушила? Кто его знает. Но факт есть факт. Счастье пришло. Причем такое сильное, что в ее жизни не было даже маленького темного облачка.
Странного много в мире. Много.