Канадское издание The Globe and Mail опубликовало на днях достаточно объемный материал о ройбосе, посвященный, большей частью, справедливому распределению прибыли от продажи этого напитка.
Ройбос, как известно, производится из листьев Аспалатуса линейного (Aspalathus linearis), эндемичного растения для Седерберга, горного массива, расположенного примерно в двухстах километрах на север от Кейптауна. Это в ЮАР, если что. Ройбоса в год производится примерно 15000-20000 тонн — по сравнению с чаем, кофе или даже мате это ничтожно мало, конечно. Но на рынке чаеподобных напитков ройбос давно и хорошо заметен, он без кофеина, у него ненапряжный вкус, он узнаваем, обладает четкой привязкой к терруару (потому что нигде больше не производится), легко ароматизируется — короче говоря, это идеальный специалитет. А еще у ройбоса есть регулирующий совет, его сайт не особенно информативен, но там есть картинки и рецепты — а больше ничего и не надо.
Так вот. Официальная история ройбоса начинается с XVIII века, когда настои и отвары ройбоса вошли в быт голландских переселенцев в Южную Африку в качестве местной альтернативы традиционному, но дорогому чаю. Экспорт ройбоса начался в 1904 году и его пионером стал иммигрант из России Бенджамин Гинзберг. Ну а индустриальное производство ройбоса началось совсем недавно, в 1930-х годах.
Но есть во всей этой истории один нюанс. Голландские и разные другие переселенцы в Южную Африку пришли не на пустое место. Как раз в тех местах, где растет Аспалатус линейный, и тогда жили и сейчас живут готтентотские племена. И представители племен кхой и сан добились в 2018 году признания того, что ройбос является их традиционным напитком, с которым они познакомили белых людей. Которые потом начали зарабатывать на ройбосе, а доходами делиться не стали. И теперь настало время восстановить историческую справедливость — поэтому с 2019 года все компании, производящие ройбос, отчисляют полтора процента отпускной цены с фабрики в фонд местных племен. По глобальным рыночным меркам денег получается не очень много, чуть больше миллиона долларов. Но все равно приятно.
Любопытно, что современные представители ройбосных племен валят все именно на Гинзберга. Говорят, что это они ему все рассказали и показали по доброте душевной, щедро поделились с ним знанием, не понимая, чего они лишаются. И теперь, стало быть, пришло время делиться. Нам, в общем, не жалко, деньги не наши — но мы не можем не отметить, что между началом официальной истории ройбоса и работой в Южной Африке бывшего российского подданного Бенджамина Гинзберга — больше века. Мало того, вполне можно допустить ситуацию, при которой в более менее массовый обиход ройбос в конце XVIII века ввели именно белые переселенцы, уже готовые к приготовлению горячих напитков как культурно, так и технически, и искавшие локальную замену привычным чаю и кофе. А вот были ли горячие напитки в культуре готтентотов в XVIII веке, мы не знаем. Если среди наших читателей и слушателей есть специалисты по южноафриканской истории, напишите, пожалуйста.
Что же касается канадской статьи, то в ней есть еще одна любопытная ремарка. Оказывается, в 1980-х годах производимый индустриальным способом ройбос начали обрабатывать паром. Из санитарных соображений. Говорят, что после этого напиток стал более безопасным, но у него изменился вкус. Он стал мягче и деликатнее и утратил некоторые характерные ройбосные черты. О которых сейчас помнят только старожилы.
Это новая и немного грустная для нас информация. Мы-то, оказывается, ортодоксального ройбоса и не пробовали.