Объяснил на собственном примере. Но мне этого было достаточно, чтобы понять, принять и улыбнуться.
- Был я как-то по весне на встрече писателей в Арзамасе, - сказал он. - А когда встречаются писатели, там тщеславию нет конца. К тому же молодые поэтессы и женщины-критики. А по вечерам застолья.
Уже под финал семинаров решили посетить храмовый комплекс в Дивееве. Собрались рано утром, кровь еще гуляет с вечера, хорошенькие барышни рядом. Я надел светлый костюм, белую рубашку, гладко побрился. Ну, гусак-гусаком. Тут и Нинка с Москвы, редкая красавица, с нами решила прогуляться.
Идем вдоль какого-то озерца к автобусу, я что-то плету этой Нинке насчет высокого предназначения литературы, а сам на ее платьице короткое поглядываю да на стройные ножки. Утреннее солнце слепит глаза. Я болтаю. Весна. Не гляжу под ноги. А на берегу - колея от колес машины. Сверкает змейкой и не видно, что опасность подстерегает. А я в минуты красноречия крайне рассеян. Поскользнулся и - бац! - в самую грязь. Все смеются. А мне не до смеха. Костюм грязный. Надо назад идти. Коллеги мои меня оставили и вперед к автобусу. Нинка с ними. И так мне что-то горько стало. А что делать? Думаю, вернусь в гостиницу, переоденусь и домой к семье. Разозлился на всех чертовски.
Поднялся, плетусь назад. Навстречу мне старичок седой, странный, смешливый, но из простых. И одеяние у него вроде монашеского. Смотрит на меня с улыбкой и говорит: "Ты, милок, пока идешь в гостиницу, подумай о промысле Божьем".
И дальше пошел, осенив передо мной щепотью руки крестом.
Иду дальше. И чувствую, что старичок этот не простой. Он словно бы мне в назидание послан. Места святые. Думаю о том, что он мне сказал.
Промысел Божий в чем? И как он соотносится со свободой воли? Я совершенно свободно вчера вечерял с друзьями-писателями. Приняли изрядно. В полном соответствии с нашей свободой. Нинку приглашали. Тоже свободно. Комплименты разбрасывали. Упивались своими интеллектуальными способностями. Тщеславились. Еще как! И все свободно. Утром я отправился со всеми. Свободно. Болтал, не глядя под ноги. Все так. А как бухнулся в грязь? Свободно? И да, и нет. Следствием моей глупой свободы стала грязь. Что мне делать? Оставаться лежать в ней? Или пойти и надраться по этому случаю? И тут я понял, в чем промысел Божий. Конечно, не в том, чтобы швырнуть меня в грязь. Тем более, в ней не оставаться. Промысел в том, чтобы я вернулся в гостиницу, переоделся и сделал правильные выводы из этого происшествия. А именно:
- Я не должен был распушать хвост перед симпатичной молодой особой.
- Я не должен был перебирать с горячительным.
- Я не должен был упиваться своим тщеславием и смотреть под ноги.
Как соотносится промысел Божий со свободой воли?
Я свободно выбираю как мне жить, а когда шлепаюсь в грязь, не остаюсь в ней лежать, отряхаюсь, анализирую мысли и дела, и делаю выводы. Исправляюсь. Это и есть промысел Бога в отношении меня.
Когда я привел себя в порядок и собирался уже покидать гостиницу, у меня возникло странное ощущение, что встреченного старичка я как-будто бы уже где-то видел. Посмотрел на иконки в углу комнаты и ахнул. На меня смотрел с иконы Дивеевский чудотворец Серафим Саровский. Если бы я был мистиком, то сказал бы, что мне навстречу попался святой старец.