Лежат на столе выцветшие листочки. Письма. Первое датируется 1942 годом, адресовано моей прабабушке.
Здравствуйте, дорогие Тося, сыночки Вова и Толя. Привет дорогим родителям – папе и маме. Так долго пришлось ждать вашего письма. Сегодня у меня все нормально, а завтра…
Вот поэтому и хочется знать, как живут твои близкие, часть тела твоего и жизни. Когда поучаешь твое письмо, как-то приливается сердце и сила, поэтому прошу тебя: пиши почаще. Тут у нас такое положение после сдачи Керчи…
Но ничего. Будем драться до последней капли крови!
Тося! Я отправил в адрес военкомата фронтовые газеты. Будешь там – забери, это будет величайшая память о героях отечественной войны. Если останусь живой, я еще многое скажу, напишу.
Здоровье хорошее, да оно и не может быть другим, когда предстоит впереди еще много боев.
Ну все. Крепко целую вас, милые.
Второе уже мне. 1996 год.
Привет с Ставропольского на Алтайский край! Здорово, друган!
Я жив, здоров, чего и тебе желаю. Получил твое письмо, ответ пишу не сразу. Честно говоря, некогда было, типа все учения и другая хйвола. А сейчас поставили в парк, в караул, ходим охраняем машины и печати на воротах. А мне похй, я залез на вышку и пишу тебе письмо. А даже и не знаю, что писать, каждый день одно и тоже. Сегодня в 7 вечера сменюсь, а завтра в 7 опять в караул заступлю. Жрем нормально, когда кому-то от родаков приходят балабасы или бабки. А в столовой второй день вместа масла дают просроченную сгущенку.
Как у тебя дела в личной и учебной жизни? У пацанов как? Почему редко пишите. Ну тока ты нормально, (и сестра), а те редко. Прочитал от тебя про Жеку. Вот он придурок!
Я за вас порадовался и даж поржал, когда ты пишешь, что на концерт «Голосуй или проиграешь» сходили, а голосовать – хер им на воротник. Я б тож на такой концерт сходил бы. Чижа «Фантома» послушать. Алиса – тож!
У меня здесь один знакомый инвалид, у них в том годе в Грозном пел Юра Шевчук. Кстати, нас по ходу скоро туда отправят. Как-то в это перемирие я не верю нихера. Да никто не верит. С другой стороны, что чечены. Они для меня – ХЗ кто такие. И не нужны бы, пусть бы сидели. Хорошо война не с казахами, казахи наши кореша и соседи. Еслиф был такой расклад я бы по ходу свинтил в дезики.
(ТОВАРИЩЬ МАЙОР, ЕСЛИФ ВЫ ЧИТАЕТЕ ПИСЬМО – ТО ЭТО ШУТКА)
Но ты родакам не говори за Чечню. Я потом сам. И Спасибо, что к ним заходите и помогаете, пацанам так и передай я благодарен, потом сочтемся.
Я ж поди вернусь? Как ты думаешь? Должен!!!. Так что ты клей давай лодку. А Леха пусть бредень нормальный плетет, поедем за Обь. На рыбалку. И чтобы рыбу тож половить, а не синячить у костра до светлоты, чтобы потом спать весь божий день.
Короче, поедешь в лес от больницы до четвертой просеки (через дней после дождя тока) и там пешком, но не в сторону кладбища а наоборот к речке. Там по любасу дорогие грибы будут, я в том годе очень ласково резал. И все, на обводную встаешь, за полчаса продашь три ведра, нормально денег.
Ну мне пора с вышки слазить. Пока! Пиши!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
(присылай с письмом чистый конверт обязательно).
Такие два письма. Они пришли практически в одну и ту же местность, но с разницей в полвека. Еще больше их разделяет настроение.
Люди другие? Вряд ли. Люди меняются медленно и неохотно. Все-таки солдат, призванный в армию деревенский парень, независимо от политики, идеологии, от рациональных доводов, он как-то чувствует, на уровне интуиции понимает справедливость. На правильной ли стороне воюет. А еще - и семьдесят лет, и четверть века назад отправитель письма, кажется, понимает, что не вернется в свое село.
А в селе полно лихих парней, которые – «Ура! Ща этих к ногтю! Завоюем!». Есть солидные дядьки, говорящие: «Надо восстановить!».
Есть пьяные тетки – «Россия все правильно делает! Мы их всех…».
Я сую им такие письма, несу свой пацифистский бред. Мало кого трогает.
Почему?! Разве кто-то хочет получать фронтовые письма?