На втором году учебы ординатуре по психиатрии, отправили нас (ординаторов) для набора опыта в отделение неврозов в помощь местным докторам. Работа была интересная и мне нравилась, а врачи даже копейку какую-никакую подкидывали иногда, что вообще круто было. Заведовал отделением ассистент нашей кафедры психиатрии и там же, в учебном классе, он читал лекции для врачей, обучающихся на курсах повышения квалификации. Вот во время одного их таких курсов произошел очень показательный и забавный случай, отлично характеризующий поведение пациентов при истерической психопатии.
Легла в стационар девушка, пусть будет Оля, лет тридцати, не замужем, стройная, симпатичная. Страдала, что до сих пор не может найти себе спутника жизни. Ухажеры есть и даже два, но один подарки дарит, но замуж не зовет, другой зовет, но толком ничего не дарит. Стресс. Решила наша героиня простимулировать мыслительную деятельность и активность в правильном направлении того, который дарит и наелась таблеток. Каких, уже точно не помню, но несерьезных. Время подгадала, чтобы вот-вот отец с работы пришел, записку оставила «люблю-травмай куплю, но жить так не могу» и наелась. Ухажер, узнав о таких делах, мухой испарился (и правильно сделал), отец же человек военный и конкретный, отволок страдалицу в психиатрическое отделение. Доча от реальной психушки пришла в ужас и уговорила отца перевести её к нам в платное, открытое отделение неврозов.
У нас ей понравилось, много врачей, внимательные собеседники, охотно рассказывала всем, мужчинам в особенности, какая у неё тяжелая жизнь, деспот отец и неблагодарные сволочи мужики вокруг. Муж её же лечащего врача Оксаны, Борис, тридцати трех лет, который обучался тут же на повышении квалификации, пользовался у неё особой популярностью. Несчастная девушка не знала, что они женаты, что ей там ничего не светило даже теоретически, но никто её в это посвящать не торопился, чтобы не испортить контакт с врачом. Боря вел себя подчеркнуто вежливо и держал дистанцию, никто не хотел обострять ситуацию, к тому же на днях цикл обучения в этом отделении у этой группы в нашем отделении заканчивался и проблема разрешалась сама собой.
В этот день я стоял у окна в коридоре, когда из учебного класса вышел Борис и пошел в ординаторскую. Оля, увидев его, протянула ручку с наманикюренными пальчиками, что-то пискнула и, нетвердой походкой по стеночке двинулась в его сторону. Боря, не заметив её из-за выходящих коллег, зашел в кабинет. У меня зазвонил телефон и заведующий попросил меня зайти. Я направился в ту же ординаторскую. По пути, я обогнал Ольгу, спросил у неё, хорошо ли она себя чувствует, услышав в ответ тихое «Ах… а вы не знаете, где Борис Евгеньевич?», ответил, что он наверное в кабинете и пройдя вперед зашел ординаторскую и закрыл за собой дверь. Буквально через несколько секунд все мы услышали сначала тихий стук, потом сдавленное «Ах», шорох по двери и звук падения чего-то мягкого. Я открыл дверь и увидел лежащую на полу в коридоре без чувств Ольгу. Поворачиваюсь обратно
- Тут, это, Ольга упала, лежит вот…
Оксана встала из-за стола и подошла к пациентке. Окинув взглядом нас, вздохнула.
- Боря, отнеси её в палату, давление померяем. Как говорил один известный журналист, «все всё понимают», но проверить надо.
Борис, с преувеличенно серьезным лицом, поднял девушку на руки и понес в палату. Она слабой рукой обвила его за шею и откинула голову. На стройной ножке, на одном пальчике качалась туфелька. Я прошел вперед, открыл дверь, убрал всю косметику, которой была завалена Олина кровать и Борис положил её. Сделав умное лицо, пощупал пульс.
- Хм… вроде норма, но надо обязательно измерить давление.
Ольга все также не подавала признаков сознания, туфелька продолжала раскачиваться на пальчике.
Вернулись в кабинет. Мне дали тонометр.
- Держи, иди, полечи болезную. Видишь, ей внимания не хватает. Мужского.
Я вернулся в палату, пациентка лежит в той же позе, закатал рукав халата. 120/70, пульс хороший, дыхание ровное. Я распрямился и сообщил.
- Давление у вас хорошее, но вам надо немного полежать, а то мало ли что.
Оля приоткрыла глаза, прошептала слова благодарности и опять их закрыла. Тут одна соседка по палате пихает другую в бок и говорит:
- Смотри, Валь, красотка-то наша, накрасилась, надушилась и в обморок бякнулась.
Оля на секунду застыла, потом на её лице, помимо её воли начала расползаться улыбка
- Вот собаки сутулые
Ответом её был дружный хохот соседок. Ольга же отвернулась к стенке, пряча лицо.
В ординаторской я пересказал, что случилось в палате. Отсмеявшись, заведующий спросил
- Молодой, повелся?
- Не, - ответил я, - так аккуратно падать умеют только истерички. Но проверить было надо.
Показательная история попытки манипуляции, потом студентам рассказывал.