В ОДНУ ПРЯМЬ
В молодые и благодатные годы я постоянно приезжал в Вологду и по писательско-журналистским делам, и просто на дружеские встречи с покойными уже прекрасными лириками Александром Романовым и Виктором Коротаевым. В гостеприимный дом Вити на Октябрьской улице заходил по-соседски на наши поэтические посиделки Василий Белов, прежде всего здоровался со слепой бабушкой Коротаева — Екатериной Вячеславовной Хромовой: «Как живете, баушко?».
— Да как живу — в одну прямь... Вот и тебе, Васенька, желаю того же.
То давнее напутствие всегда вспоминается мне, когда я думаю о судьбе и сути работы русского литератора, о творчестве моих вологодских друзей. И сам того же молодым подопечным – поэтам из студии «На Никитской» да студентам журфака – желаю: жить в одну прямь!
Помню, однажды в зимний вологодский вечер сидели мы беспечно и шумно, шутили с красивой хозяйкой Верой Коротаевой, читали стихи. Изредка Виктор ронял: «Пойду грибов на закуску отрублю». Брал топор, шел на балкон и откалывал от смерзшихся в кадушке черных груздей увесистую глыбу, которая таяла в блюде от домашнего тепла и наших жарких речей. Бабушка его слушала с неподвижным, как у всех слепых, лицом. Вдруг заговорили о частушке, я восторженно процитировал один шедевр из сборника фольклора Вологодской области, составленный вологжанином Сергеем Викуловым (кстати, за назначение его главным редактором «Нашего современника» Белов и Распутин ходили лично хлопотать в ЦК):
На деревне срубы рубят,
Все меня ребята любят.
Тот тащит, другой тащит,
Только кофточка трещит.
И вдруг по лицу старой женщины пробежала какая-то молодая светлая тень, она встрепенулась и тихо сказала:
- Не так.
- А как, баушко? - улыбнулся в смоляную бороду Коротаев.
-Тот таш-шит, другой таш-шит,
Только ЮБОЧКА треш-шит. -
Почти пропела она, по северному жестко произнося шипящие, и всем лицом глянула куда-то поверх наших голов - в свою молодость, в прошлое озорство и звонкое пение. Был, конечно, дома поздним вечером, крутился рядом и сын Виктора Вениаминовича (Витаминыча, как звали его в деревне) Санька, долетали и до его детского уха наши разговоры о поэзии, раздольные песни и лирические строки. Сколько лет прошло… Звонил мне Александр Коротаев трагическим летним днём, когда оборвалась так рано жизнь его отца. Не смог, увы, примчаться на похороны – работал на телевидение, вёл программы, прямой эфир нельзя было пропустить...
После памятного и пустого литературного собрания, когда Владимир Путин в последний раз встретился с писателями, Александр Бобров, я написал в "Литературной России" в 2016 году: «Вологодская земля одна из моих любимейших и благодатных. Здесь я открывал красоты Русского Севера, собирал частушки для фольклорных сборников, путешествовал с армейским другом по Московской долготе до Белозерска, находя впечатления для книги «Белая дорога», и сердцем выпевал лучшую свою песню – «Теребили бабы лён». Всех поэтов я тут знал, многих ценил и первую же редакционную командировку выпросил в Вологду...».
Я возглавил отдел поэзии в «Литературной России» совсем молодым выпускником Литинститута и приехал в Вологду с частным визитом, так сказать, не один («И снова тебя поцелую»), но, конечно, хотелось познакомиться с поэтами, с руководителем организации Виктором Коротаевым. Пообщались задушевно («За Вологду, землю родную!»), съездили в деревню к поэту-пастуху Олегу Кванину. Не надо уже никаких официальных визитов, но первый секретарь (!) Вологодского обкома Анатолий Семёнович Дрыгин услышал от Коротаева, что в областном центре – корреспондент «Литроссии», и сам предложил встретиться, поговорить о культурной программе области, о книгах и поддержке писателей. Вот что для меня называется государственной политикой в сфере литературы, а не чиновничьи указания и популистские встречи вроде Всероссийского писательского собрания...
В заключение хочу сказать, что подлинно гражданственный лирик Виктор Коротаев посвятил мне стихи:
Ну, что же ты молчишь,
Мой самый чуткий друг?
Меня пугает тишь
И ранит
Каждый звук.
Всё это не теперь,
Конечно, началось...
Прикрой-ка лучше дверь,
И так слыхать
Насквозь...
И вот теперь лежу,
Судьбой почти отпет.
О чём-нибудь тужу?
Да нет, мой милый,
Нет.
А плачу потому,
Что на исходе дней
Завидую тому,
Кто жил
Ещё больней.
Он подтвердил в горьком послании незадолго до смерти истину, которую высказал Александр Блок: “Искусство, как и жизнь, слабым не по плечу!”.
