Помню, как передёрнуло отца, когда по радио назвали милый его сердцу Вологодский край «Вологодчиной». «Гера! — говорил он мне, — в моей молодости этого никогда не было. Никогда раньше прекрасные великорусские области Брянскую, Рязанскую, Орловскую, Смоленскую, Псковскую или Ярославскую области не называли Брянщиной, Рязанщиной, Орловщиной, Смоленщиной, Псковщиной или Ярославщиной». Я по молодости возражал ему: «Ты, отец, прямо пурист какой-то. Есть же в Смоленской области город Духовщина. А почему саму Смоленскую землю не назвать Смоленщиной? Коротко — и сразу ясно, о чём речь. Вот и в песне поётся: «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины?». — Да пойми же ты, — убеждал меня отец, — название Вологодчина звучит как-то грубо. Это окончание как будто бросает на прекрасную Вологодскую землю негативную, осудительную тень. Разве может быть что-нибудь отрадное для души в краю, название которого оканчивается так же, как военщина, дедовщина, иностранщина, вкусовщина? Чертовщина,наконец? Нет ни од