Об этом не рассказывают в школах, но молодой и уже известный, после «Записок охотника», Иван Тургенев на месяц угодил в тюрьму. Сегодня сказали бы: в изолятор.
Дело было в начале 1850-х, в разгар мрачного семилетия, когда атмосфера в России стояла удушающая. Достоевского «расстреляли» и сослали на каторгу — за письмо, за копию письма! Ввоз иностранных книг был практически запрещен. Всерьез обсуждался вопрос о закрытии университетов.
И тут умер Гоголь. Напуганные европейскими революциями власти распорядились не пропускать в печати ничего о нем. Почему? Потому что на похоронах Гоголя в Москве собрались небывалые толпы. А собираться толпам без санкции царя было не положено.
Тургенев эпатировал петербургский свет уже тем, что носил траур по Гоголю. Молодой писатель везде носил с собой и читал вслух некролог, в котором называл Гоголя «гением». Некролог был перечеркнут красными чернилами цензора. Цензор не разрешил публиковать в питерском «Современнике», где сотрудничал Тургенев, этот некролог.
Тогда Тургенев схитрил — послал некролог в московский журнал, и тамошняя цензура, более ленивая, проглядела это дело. Издатели «Современника», Некрасов и Панаев, умоляли Тургенева быть осторожнее. Но Тургенев отвечал: «За Гоголя я готов сидеть в крепости».
Так и вышло. Тургенева на месяц отправили на съезжую (изолятор), где его, унижения ради, держали рядом с простыми мужиками.
«Камера была маленькая, жара удушливая», — рассказывал он друзьям. В первые дни ему дозволяли видеться с посетителями, позже запретили. Дошло до того, что император Николай I, невольный всеобщим сочувствием к писателю, запретил останавливаться экипажам на улице, у этой съезжей.
Через месяц Тургенев вышел на свободу — и его принудительно сослали в имение матери. Позже он уехал за границу. Он обычно с улыбкой вспомнила месяц за решеткой, говорил, что даже благодарен за этот опыт царю. Но на деле именно с 1852 года большую часть жизни Тургенев проживет в Париже и Баден-Бадене, в России он будет лишь проездом.