Она была молода, прекрасна и талантлива, но не могла покинуть зачарованный остров. Почему? Кто заточил Леди Шалотт и могла ли ее история сложиться по другому.
Леди Шалотт в уединении живет на волшебном острове, который не может покинуть. Однажды, она видит Ланселота, проезжающего мимо ее замка, и отваживается нарушить заклятье. Красавица умирает так и не попав в Камелот. Какое же заклятье помешало Леди Шалотт осуществить ее мечту?
Сразу следует отметить, что магия заточения была очень популярна в произведениях артурианы - целом сонме романов, поэм и легенд, посвященных королю Артуру и его рыцарям. Сходу можно вспомнить Мерлина, которого заточила в волшебном замке его прекрасная ученица Вивиана, и фею Моргану, которая создала в своих владениях зачарованную Долину Без Возврата, покинуть которую мог только рыцарь, никогда не изменявший своей возлюбленной. В долине томились целые толпы заточенных рыцарей, пока к ним на выручку не прибыл Ланселот и не вызволил несчастных, разрушив заклятье.
Однако, логика и Морганы и Вивианы вполне понятны. Кто же и, главное, за что заточил Леди Шалотт и могла ли ее история закончиться иначе?
Следует сразу упомянуть, что заточение Леди Шалотт - это довольно поздний мотив. Практически все исследователи артурианы согласны, что образ прекрасной затворницы "вырос" из истории Элейн из Астолата.
Элейн была королевской дочкой и счастливо жила в отцовском замке. Но, как то раз, на большом рыцарском турнире она повстречала Ланселота и сразу же полюбила его. Она призналась рыцарю в своих чувствах, вот только он не ответил ей взаимностью и ускакал в Камелот служить королю Артуру.
Элейн долго ждала, что ее любимый одумается и вернется, но он все не возвращался. Сердце Элейн было разбито и, почувствовав, что умирает, она приказала снарядить ей лодку и опустить ее на воду. В этой лодке Элейн поплыла в Камелот, чтобы хотя бы перед смертью увидеть своего возлюбленного. Но и этого ей было не дано. Лодка доставила в Камелот уже ее бездыханное тело. В руках красавица сжимало послание, в котором рассказывала свою печальную историю.
Мотив прекрасной затворницы появляется значительно позже. А популяризируется эта трактовка и вовсе в викторианские времена благодаря поэтическому опусу Альфреда Теннисона.
Поздние авторы артуровских романов умело монтируют Элейн из Астолата с Леди Шалотт в некий симбиоз. Дескать, Ланселот все же женился на Элейн и она не смогла отправиться с ним в Камелот, поскольку уже была беременна, и такое путешествие было ей не под силу.
Элейн осталась в отцовском замке, а Ланселот прибыл в Камелот, где и повстречал Гвениверу. Тут-то коварная Моргана и явилась к жене Ланселота с волшебным зеркалом, дабы показать ей, как проводит время ее муж. Увидев Ланселота влюбленного в другую, Элейн не смогла вынести этого горя. Перед смертью она завещала положить свое тело в лодку и доставить ее в Камелот, чтобы муж узнал о случившемся.
В этом контексте причиной пусть не заточения, но временных ограничений в передвижениях, для Элейн был ожидаемый ею ребенок. Интересно, что в некоторых из этих трактовок Элей и Ланселот даже становятся родителями Галахада - идеального рыцаря, которому суждено отыскать Святой Грааль.
Однако, ни в исходной легенде, ни в ее викторианском варианте никакого ребенка у Леди Шалотт нет. Скорее наоборот. Все свои дни затворница Альфреда Теннисона проводит за тем, что ткет зачарованные ковры. Все дело в том, что у Леди Шалотт (по крайней мере по некотором версиям этой легенды) есть волшебное зеркало - оно заменяет затворнице весь мир, показывает ей все, что происходит за стенами ее замка, а Леди Шалотт эти события запечатлевает на своих гобеленах.
Альфред Теннисон почти открытым текстом говорил, что видит в этом мотиве судьбу современных ему женщин, рискнувших посвятить свою жизнь искусству. В викторианские времена писательская и художественная деятельность стали более доступны для женщин, чем в предыдущие эпохи. Но стезя эта зачастую предполагала отречение от брака и материнства.
Редкий муж был согласен, чтобы его жена чахла над бумагами или красками, вместо того, чтобы заниматься домашним хозяйством. Рождение же детей с их последующим воспитанием и вовсе ставило крест на практически любой другой карьере кроме материнства.
Холман Хант, посвятивший Леди Шалотт одну из своих картин говорил, что умерев, она поплатилась за отречение от своего предназначения. "Ей дано было быть художником - практически творцом, а она бросила эту миссию ради мимолетной мечты об обыденной жизни." Как тут не вспомнить Эмили Дикинсон с ее:
У этих Неженок Земли
В их жизни быстротечной
Одна мечта – отдать себя
За тень улыбки встречной
Но так ли все просто? Мы обратили внимание на еще один мотив этой легенды.
Гобелены Леди Шалотт это не просто красивые ковры - это практически летопись всего, что происходит в Камелоте. Затворница в данном случае - своеобразный летописец, ведущий хронологию событий, а летописцы во все века жили вне мира - в монастырях или скитах, именно оттуда, где мирские заботы не потревожат, они могли "творить историю" беспристрастно.
Вот и Леди Шалотт могла быть не просто затворницей, а хронистом артуровского мира. Можно даже предположить своеобразную династию отшельниц - гобеленщиц, которые взяли на себя миссию увековечить события своего времени. Разумеется никто не вечен и потому,чувствуя приближение смерти, отшельница выбирает себе преемницу, которая примет на себя ее миссию. Такой преемницей и могла стать Леди Шалотт. Или на остров могло быть наложено заклятие времени, которое сохраняло жизнь и молодость его обитательницы, но только до тех пор, пока она верна своему предназначению и не покидает пределов острова.
Ну и конечно мотив пряжи безусловно связывает образ Леди Шалотт с Мойрами - греческими богинями, прядущими судьбы мира. С этой аналогией образ леди Шалотт сближает и то, что, согласно некоторым версиям легенды, ее проклятье было не в том, что она не могла покинуть остров, а в том, что она должна была все время прясть.
Если развивать эту идею дальше, то можно понять, что, в данной трактовке, выбирая свободу т. е. отказываясь бесконечно прясть, Леди Шалотт меняет не только свою судьбу, но и судьбу мира - не выпряденная судьба не свершится и мир будет жить не так, как ему предначертано. В этом контексте смерть Леди Шалотт, а, возможно, и падение Камелота - плата за свободу выбора.
Думается, именно такое восприятие этого образа было ближе всего Холману Ханту. На своей картине он изображает леди Шалотт именно такой - пойманной в нити судеб, своей и чужих, и пытающейся из них вырваться.
Интересно, что эта, в общем-то второстепенная для артурианы легенда стала одним из самых долгоиграющих источников вдохновения для художников прерафаэлитов. Трагической затворнице посвящено не менее сотни картин. Джон Уильям Уотерхаус даже создал целую серию набросков, иллюстрировавших буквально каждое девятистишье поэмы Теннисона. Правда, далеко не все из набросков стали в итоге полноценными картинами.
Однако, даже в этой живописной традиции жизнь Леди Шалотт словно разделена на двое: на мир заточения, где девушка полностью погружена в творчество и практически иллюстрирует образ "поэта в башне из слоновой кости", и трагическую смерть.