Жесткий идеологический контроль сформировал в советских людях интересное отношение к печатному слову. С одной стороны, полное принятие: раз напечатано (или озвучено по радио, ТВ, с трибуны) - значит, высочайше одобрено и надлежит быть принято к исполнению. С другой - полное недоверие: раз прошло через все фильтры и согласования, значит, самое важное от нас скрыли.
Расскажу историю, которая когда-то оказалась для меня просто мировоззренческим пенделем.
1988 год. Третий год шумит Перестройка. Деятели культуры всех мастей с подростковым азартом тычут пальцами в разные обыденно-неприглядные стороны жизни. Отчасти это воспринимается как смелость - обличение язв общества вроде как осталось в XIX веке, а дальше шла лишь революционная борьба и победа всего хорошего. Отчасти внимать этому было скучновато - ну да, ну есть, все это знают, эка невидаль! Ну показали с экрана, вынесли на страницы книг - и что? Наведение прожекторов Перестройки на пыльные чуланы без попытки их разгрести быстро утомило.
Я в ту пору студентка. В журнале "Аврора" напечатана повесть В.Кунина "Интердевочка".
Старшее поколение, помните эту изумительную манеру передавать из рук в руки новые книги и толстые журналы, тиража которых не хватало на всех желающих? Печатные издания мигрировали среди родственников, знакомых, трудовых коллективов. Выстраивались очереди. Крайне дурным поступком считалось даже задержать издание у себя дольше оговоренных пары дней. А уж "зачитать", т.е. не вернуть, было вообще верхом неприличия.
Этот журнал тоже ходит по рукам в нашей студенческой группе и в конце концов я приношу его домой. Новинку быстренько читают все члены семьи, включая бабушку, большую любительницу чтения, уже не способную своими ногами дойти до библиотеки.
Напоминаю, я - советская "хорошая девочка", студентка-отличница, мне 18 лет. Однако повесть о нелегкой жизни работниц окологостиничной сферы воспринимаю почти равнодушно. Ничего щекочущего нервы в весьма травоядном изложении нет: ну "работают", ну пьют, ну попадают в милицию... Скорее безупречная работа героини на официальном рабочем месте кажется преувеличением.
Но бабушка, прочитав журнал, начинает украдкой смахивать слезу, вздыхать и взирать на меня со скорбью. Два дня не могу выяснить причину.
Наконец, сквозь слезы, она... смиряется с необходимостью для меня идти работать проstiтуткой! Я в шоке - с какой радости?! Я не имею ни малейшей склонности к данной профессии. Скорее, я даже профнепригодна: до денег и роскоши не жадна, шумных компаний не люблю, брезглива, интровертна, трудно знакомлюсь и схожусь с людьми. Ничего принципиально нового мне книга не открыла - мы и так живем в описываемом городе и местный антураж знаком. В попытках узнать рынок труда получше до сих пор замечена не была - с чего мне вдруг такие напутствия?! Почему дурацкая повесть должна сбить меня с пути?
Но бабушка была твердо уверена: если в журнале для комсомольцев напечатана такая вещь, то все сказанное - новое программное заявление Партии, которое вот-вот будет директивно продвигаться в жизнь. Сопротивляться бесполезно. Партия сказала: Надо! - комсомол ответил: Есть! Все на панель!
Бабушка вовсе не была ни дурой, ни ханжой. Просто она была 1908 года рождения. Ее детство пришлось на революцию (она ее застала в Петербурге и даже кое-что из уличных беспорядков помнила), юность - на становление Советской власти, расцветные годы - на войну, зрелость - на борьбу с безродными космополитами... Несколько десятков лет такой жизни приучили ее не сс@ть против ветра, верить газете "Правда" и не обсуждать приказы инструкторов райкома партии. Только так был шанс выжить. Перестроиться за пару лет на Гласность и поверить в разрешение отчасти жить своим умом она не смогла.
Счастье, что она не дожила до середины 90-х и не увидела обвала страны, за восстановление которой имела медали и грамоты. Последнее, что она застала в здравом уме - обмен-отмену 50-и 100-рублевых купюр. Но со своей сельской пенсии в 45 рублей она успела накопить только на пару таких бумажек, себе на похороны. И еще 200 р положила на книжку, завещанную на мое имя - внучке на свадьбу. Свадьба состоялась в 1993 году. Этих денег хватило на дешевые две фаянсовые кружки....
------------------------------------------------------------------------------------------
К счастью, я сама уже носила в душе вторую часть идеологического наследия - ничему особенно на слово не верить, проверять, выжидать. А может, это у меня просто характер такой вредный. Так что отмену цензуры и наполнение информационных каналов непойми-чем пережила вполне безболезненно.
Вот только теперь друзья редко советуют прочесть новую хорошую книгу или посмотреть фильм. А жаль...
Еще на канале по теме:
Чтобы не пропустить интересные статьи, жмите на название канала или пользуйтесь Каталогом заседаний клуба