СНЕГОВИК
Однажды под самый Новый год ребята слепили из снега смешного Снеговика. Хоть стой, хоть падай. Вместо шляпы – ведро, вместо глаз – бутылки, вместо носа – красная мерзлая морковина! И рот до ушей. Смешной Снеговик получился. Смеющийся. Посмеялись над ним ребята и слепили ему из снега еще и машину. Грузовик. Слепили и разошлись по домам. Встречать Новый год. А Снеговику сделалось скучно. И решил он порулить. На снежном грузовике. От скуки. Вырулил на улицу, а навстречу... уличный постовой! Поднимает жезл, останавливает грузовик и – к водителю с вопросом:
– За рулем, и с красным носом? Не положено! Немедленно затормозить, припарковаться, и быстренько заменить красный нос на зеленый.
Снеговик и заменил. Красную морковину – на мерзлую зеленую сосульку... Отломил от водостока сосульку, позеленее которая, и заменил. А красную морковину постовому сдал. Вместо новогоднего презента. К праздничному новогоднему столу. На закуску...
Утром ребята вышли во двор, а Снеговик, как ни в чем не бывало, на своем месте стоит. И смеется. Рот до ушей. С Новым годом, дескать, пацаны! Только вместо носа у него не красная морковина, а мерзлая зеленая сосулька. Но это никого не удивило. Недосуг было удивляться. Ребята Снежную бабу слепили. Большую! Смешную! Хоть стой, хоть падай. Вместо шляпы – корзина, вместо глаз – бутылки, вместо носа – красная мерзлая морковина. Снеговику-то красный нос не положен. Тем паче за рулем. А снежной бабе – хоть два ставь, она все равно рулить не умеет. Деревня! Так что ей – разрешается. Даже из морковины. Из красной. Из мерзлой. Или, в крайнем случае, из свеклы.
ВОЛК И ЛИСА
Жили-были Волк и Лиса. Холодной, голодной, лесной жизнью. Сидят себе в лесу у огнища на мерзлых хвостах и дрожат от холода-голода. Колотун их бьет, колотит. Бескормица гложет. Живот к спине прилип. Вот Лиса и говорит Волку:
– На хвосте сидеть – корма не высидеть. Волка-то, небось, не хвост, а ноги кормят.
Делать нечего. Пошел Волк в лес. Надыбал на лесной опушке старую избушку на курьях ножках. Зыркнул по сторонам – никого. Отъел одну ножку, отжевал под самый корень, и принес ее Лисе. И вот стали они эту ножку жарить. Посолили, поперчили, на шампур надели. И такой дух по всему лесу пошел – аж слюнки потекли! Барбекю, да и только! Вот Лиса и говорит Волку, воровато облизываясь:
– Ступай лапы мыть.
Волк и пошел. Пока мыл, Лиса курью ножку-то и оприходовала... Воротился Волк, увидел, что делается, и озверел от обиды. А Лиса ему и говорит:
– Зря не зверей. Сам, небось, виноват. Я тебе что говорила? Волка ноги кормят! А ты что? Какую-то ножку принес. И ту – деревянную. Как от старой табуретки. Не прожуешь, не проешь, не проглотишь. Поперек горла становится. Так что сам виноват. На себя и пеняй, серый.
БАННИК
Жили-были два соседа, Миша и Паша. С общей баней на задах заимки. За огородами. Дружно жили. Весело. По-соседски. Вот Миша и приглашает Пашу:
– Паша, приходи баниться. Я баню истопил, по-черному.
Пригласил, и сам пошел вперед. Баниться, значит. Приходит, а Паша уже там, в бане, в углу на полке сидит. Как обогнал? Неведомо. Сидит себе и улыбается. Рот до ушей. Миша и говорит ему по-соседски:
– Чего, улыбаешься. Плескани лучше вара на каменку. Да покруче.
Паша протянул руку через всю баню и плесканул. У Миши аж глаза побелели, как у вареного окуня. Схватил он шапку в охапку и – ходу! Салом пятки смазывать. Бежит, спотыкается, шапкой срам свой прикрывает. А навстречу... Паша! Идет себе и, как ни в чем не бывало, улыбается. Миша и рот разинул:
– Ты куда это?
– Как куда? В баню. Баниться...
Делать нечего. Пошли вместе. Пришли. Паша опять на полок в угол сел. Миша и рассказывает ему страшное:
– Пришел я в баню, а ты уже вроде как на полке в углу сидишь. А рука у тебя – длинная-длинная...
А Паша не отказывается.
– Рука – это что, – соглашается, – вот нога подлиннее будет!
Вытянул ногу через всю баню, да как даст Мише под задник! У Миши аж глаза побелели, как у вареного окуня. Схватил шапку в охапку и – ходу. Пятки салом смазывать. Бежит, спотыкается, шапкой срам свой прикрывает. Прибежал домой и на печь забился. Так всю ночь на печи и просидел. Босиком. В одной шапке.
Утром выходит во двор покурить. Смотрит, а Паша под окнами своего дома сидит на завалинке, семечки лузгает. И спрашивает Мишу:
– Миша, ты чего это вчера в баню так и не пришел баниться? Меня пригласил, а сам не пришел. Приходи хоть сегодня. Я баню снова истопил. Не хуже вчерашнего. По черному...
Тут и сказка вся. Про Пашу, про Мишу. Про Банника.
Георгий КАЦЕРИК
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!