Михаил не двигался с места. Вечерело и мороз крепчал. Сигарета тлела в его пальцах. Он смотрел на облупившееся рыжее здание перед собой. В лучах яркого зимнего солнца оно нависало над мужчиной и давило унынием и заброшенностью. Но тяжело ему было вовсе не от забитых досками окон или отвалившейся штукатурки. Нет. Волны воспоминаний уносили его сознание в прошлое.
15, 16 или 17 лет прошло. Сложно сказать. Но та теплая весна отчетливо проходила перед его глазами, пока огонек сигареты медленно, но верно подбирался к фильтру.
Вот окно с красными плюшевыми занавесками. Это окно комнаты, которую ему целиком и полностью любезно отвела хозяйка, строгая пожилая женщина. Почему-то он даже не сомневался, что обстановка в небольшом помещении осталась прежней, если уж шторы до сих пор висят и даже сохранили свой первозданный оттенок. Узкая койка с периной, компактный платяной шкаф и письменный стол у окна. Больше ничего и не нужно. Хозяйка не устроила радушный прием, относилась к Михаилу сдержанно, но тем не менее сытно кормила. Он любил вечера, когда в доме пекли пироги. Они пили чай втроём, он рассказывал, как прошел его день, шутил. Хозяйка улыбалась, а внучка ее смущенно краснела.
Алена. Странное чувство, когда ты знал свою жену ещё девочкой. Большие серые глаза, не по годам серьезный взгляд. Правда, позже выяснилось, что не такой уж она ребенок. Юная девушка. Робкая, пугливая, молчаливая. Он вспомнил, как она неловко прижалась к нему в прихожей у большого зеркала, как ее ледяные пальцы сомкнулись на его шее, а губы были шершавыми и горячими. Как она покорно разжала руки, когда он отстранился. Уже взрослой женщиной она обнимала его так же: робко и неуверенно.
Алена - единственная константа в его жизни. Михаил тяжело вздохнул и разжал пальцы. Окурок провалился в снег, оставляя за собой аккуратную глубокую лунку. Он пошел прочь от дома, с трудом сдержав порыв обернуться.
*****
-Ты протащила ее уже больше половины пути! Моя очередь.
Алена дёргала за ствол пихту, зажатую под мышкой Веры.
-Отстань, зайка, осталось пару метров. Тебе не нужно таскать тяжести.
Подмороженное дерево было совершено плоским и очень удобно помещалось у нее под рукой.
-Глупости! - не унималась девушка. Она придерживала пальцами узорчатую пуховую паутинку, которая все время спадала с волос, а другой рукой продолжала дергать на себя ёлку.
Вере надоело и она резко остановилась. Алена не рассчитала силы и плюхнулась в снег. А за ней и старушка. Они долго не могли подняться. У Веры не гнулись ноги из-за больных суставов, Алёне мешал большой живот. Пихта укатилась далеко вперёд. Чертыхаясь, Вера наконец поднялась, стряхивая снег и прилипший к пальто чей-то окурок. Она помогла встать Алёне. Они молча вдвоем подхватили ёлку и уже без пререканий втащили в квартиру.
В комнатах пахло теплым вкусным духом от приготовленных к вечеру блюд так, что на душе становилось веселее. Алена по привычке вошла в дальнюю комнату. Даже здесь, в небольшой узкой детской, витал аромат зажаренной курицы. Кроватка с пурпурным балдахином, который они с Верой шили целую неделю, не пустовала. На голубом вязаном пледе отлеживалась новая кукла Алёны. Та самая девочка-брюнетка с роскосыми миндалевидными глазами и прямыми черными волосами из шелковистого нейлона. Она долго не решалась ее доделать и пыталась придумать другой образ. А потом подумала, что нехорошо душить то, что шевелится внутри. Если уж она увидела такую куклу, то пусть такая и будет. Алена нарядила новенькую в лиловый вязаный топ и белую фатиновую юбку. На девочку уже есть покупатель, но Алена ещё не сделала обувь. Поэтому пока кукла лежит в детской кроватке. Говорят, плохая примета, когда колыбель пустует.
Алена часто заглядывает в детскую, обводит взглядом простую обстановку с кроваткой, пластиковой жёлтой ванночкой и небольшим комодом. Неужели совсем скоро под голубым пледом будет тихонько сопеть ее маленькое чудо? Неужели совсем скоро она обретет, наконец, родное существо, и больше никогда не будет одинока? Ей не верится.
Она очень плохо спит в последние дни. До родов ещё пару месяцев. Много переживаний терзает ее по ночам. Как жить, на что, как воспитывать мальчика и не будет ли холодно в его комнате. Она подскакивает и бежит в детскую. Нет. Комната теплая и уютная, даже не смотря на старые поблекшие от времени серые обои в розовый цветок. Когда мальчик подрастет,они снова раскрасят все розы (и пусть они будут самых невероятных оттенков), а потом наклеят новые. А вот шторы нужно сменить как можно скорее. Она ненавидела эти ядовито-красные плюшки.
******
Осталось совсем чуточку. Сделать салат, приготовить нежное картофельное пюре и спокойно ждать вечера. Вера принесла в небольшой плоской бутылочке клюквенную настойку. Для того чтобы встретить новый год ей оставалось вправить сигарету в янтарный мундштук и включить второй канал по телевизору. "Голубой огонёк" она планировала смотреть до рассвета. Хорошо, что рядом в кресле будет сидеть Алена. Она уже и не помнит, когда в последний раз встречала новый год в компании.
*****
-Чертов дом! - выругалась Вера, когда в квартире пропало электричество. - Давай свечу,зайка.
- Прости, - испугалась Алена. - Я так и не купила свечи.
- Скоро стемнеет, и что? Будешь наряжать это проклятое дерево в потёмках? - она сунула в руки девушке картонную пачку, доверху заполненную елочными игрушками, и пошла к себе.
В последних ярких лучах красного заката шишки и шарики из тонкого стекла загадочно блестели. Алена осторожно запустила пальцы в коробку и вытащила Айболита, затем домик и кукурузный початок. Она сдула с них пыль и наклонилась к пихте, чтобы повесить игрушки на пахучие игольчатые веточки.
- Готова спорить, что в последний раз этот ёлочный раритет извлекался на свет божий в прошлом столетии, - усмехнулась Алена, когда за спиной послышались шаги.
- Разве ты не одна живёшь?
Женщина обернулась. Голос мужа звучал глухо и уже как-то непривычно. Да и сам он мало на себя походил. Осунулся, стал выглядеть старше, а нижнюю часть лица скрывала аккуратная бородка с проседью. И глаза. Смотрел он на нее так когда-нибудь? Взгляд его был влажным, теплым и даже обжигающим.
Алена уронила Айболита. Мужчина успел протянуть руку и поймать игрушку. Теперь он был совсем близко. Хотелось забыть обо всем и прижаться к нему всем телом, утонуть в его руках, в его запахе, переплетающимся с ароматом свежевыпавшего снега. Как же она скучала! Как она вообще без него жила столько дней и недель?! Но падать в объятия рано. Да и он не торопился привлечь женщину к себе.
- А я ушел из театра, - Михаил протянул ей елочную игрушку.
Алена подхватила Айболита кончиками пальцев, стараясь не коснуться ладони мужа.
-Ты мне говорил, - натянуто улыбнулась женщина.
Он растерянно оглядел комнату.
- Кажется, здесь мало что изменилось, - пробормотал Михаил и снова посмотрел на Алёну. Она сдержанно кивнула.
Если бы позволяли приличия, он бы рассматривал ее долго и бесстыдно. Особенно если учесть, что в комнате было мягко говоря темновато. С другой стороны, она его жена. Они сейчас вдвоем. Или нет? Он немного занервничал. Да вобщем-то без разницы. Он снова себе напомнил, что она ЕГО жена. И он вправе разглядывать ее столько, сколько пожелает.
Конечно, Алена изменилась. Ее телосложение по-прежнему было аккуратным, хоть живот и вырос раза в два. Фигура приняла мягкие очертания. Грудь округлилась ещё больше, ямочки на щеках стали глубже и волосы непривычно были собраны в плетёную прическу. Непривычно было наблюдать ее в шелковом золотистом платье с красивым глубоким вырезом на груди. Обычно она предпочитала другие тона, фактуры и фасоны. Нет, Алена выглядела в лёгком струящемся наряде чудесно, она стала ещё красивее. Но опять-таки непривычно. И взгляд ее прекрасных серых глаз был настороженным и чужим.
Михаил тут же отмахнулся от нехороших мыслей. Он снова опустил глаза на ее живот. Да. Ребенок. Ничего не поделаешь. Есть у него омерзительная привычка забывать о своих детях. Все время он забывает, что она ждёт ребенка. Что бы там ни было это их ребенок. Ее ребенок, а значит и его. Он принял решение, и без нее этот дом не покинет. Куда ей от него деваться?! Он снова поднял глаза на ее лицо. Хотя... незаметно, что она сильно уж страдала в его отсутствии. Кажется, напротив - отлично справлялась. Первое замешательство прошло. Она как всегда спокойна...и даже холодна.
-Как ты себя чувствуешь? - спохватился Михаил.
-Хорошо, спасибо. Мальчик.
Она повернулась к дереву и повесила, наконец, Айболита на ветку.
-Мальчик, - тихо повторил мужчина. - Огорчена?
-В глубине души я всегда это знала.
Он достал из коробки серебристую ракету с красным иллюминатором и тоже повесил на ёлку.
-Мальчик это здорово! - размышлял вслух Михаил. - Уверен, с ним легко будет поладить. Наверно...
- Может разденешься? - вежливо улыбнулась женщина.
Пока Михаил молча стягивал куртку, в квартиру вошла Вера со связкой тонких церковных свечей в руках. Она кивнула Михаилу и хрипло пробормотала, что ей нужно поставить ещё один прибор.
-Как твои куклы?
-Куклы?! - Алена удивлённо замерла с золотистым дождиком на пальцах.
-Ты ими ещё занимаешься?
-Конечно.
-У меня к тебе деловое предложение. Я хочу запустить свой проект. В конце концов, я должен ведь когда-то попробовать сам? Сколько можно реализовывать чужие идеи?!
-Что же ты хочешь? - женщина насторожилась. Сказать, что в груди у нее все оборвалось - значит, ничего не сказать. Зимой быстро темнеет. И комнаты уже окутывали сумерки. Она мысленно поблагодарила Бога за то, что Вера мешкается на кухне и до сих пор не принесла свечи. Иначе он бы увидел ее слезы.
-Кукольный театр. Я планирую заложить квартиру. Вложения нужны будут немалые даже для организации выездного театра. Мне нужна труппа. А ты единственный мастер, с которым я знаком.
-Конечно, - пробормотала Алена. Видно, участь ее такова - следовать за ним издалека. А она было решила, что он за ней приехал.
О
Женщина медленно отошла от ёлки к окну. На улицах было безлюдно. Все готовятся к празднику. Почему-то именно в новый год чувствуешь особенно остро одиночество. Ребенок ощутимо толкнул под ребра. Алена погладила живот. А собственно говоря, чем этот вечер должен отличаться от других?! Совершенно обыкновенный вечер. Пробьет 12. Они выпьют немного шампанского. А утром наступит обычный будний день. О празднике будут напоминать только блёстки от фейерверков на снегу да редкие пьяные прохожие. А в остальном жизнь останется прежней.
Михаил поставил коробку на журнальный столик и подошёл к жене.
-Дело не только в том, что я больше никого не знаю.
Она молчала,скрестив руки на груди. Он кивнул и сделал ещё один шаг к ней.
- Я хочу работать именно с тобой. Я хочу, чтобы ты была в курсе всего, что происходит у меня. И хочу знать, как живёшь ты.
-Это приятно, - тихо отозвалась Алена и повернулась к нему лицом. Он оказался совсем рядом. Даже руку протягивать не нужно. Слегка наклониться вперёд, чтобы почувствовать его губы. - Но у меня скоро родится ребенок и времени на творчество будет мало.
-Я помогу, - Вера наконец внесла в комнату свет.
-Вот видишь! - улыбнулся мужчина. -Это прекрасная женщина нам поможет.
-Приятно, что не старуха. Идёмте за стол.
Они так и сидели за ужином при свете церковных свечей. Вера и Алена обсуждали последний выход, смеялись. О чем беседовали женщины он не понимал, поэтому скромно молчал, уплетая курицу и традиционный оливье. Вечер протекал не так уж плохо. Последние лет 8 он обычно встречал новый год в ресторане в кругу друзей или коллег. Весело, с суматохой. Но без души. Сейчас ему было хорошо и спокойно настолько, что собственное молчание не напрягало.
Он смотрел на Алёну. На Веру. Получается, вполне приличная семья. Хоть это и странно звучит. Ведь это может стать традицией. А если представить, что следующий новый год они будут встречать уже вчетвером. Он невольно задумался о том, каким будет его младший ребенок. Мальчик. Он вдруг живо вспомнил старшего сына. Каким он был крошечным, с апельсиновым оттенком кожи от желтушки новорожденных. Это очень яркий момент. Ему снова предстоит пережить нечто подобное. Михаил улыбнулся. Может Бог даёт такую возможность не просто так? Может именно ради этих моментов и стоит жить? Может вовсе ни к чему признание общества, за которым он гнался всю жизнь? Ему хочется творчества, хочется жить и играть на сцене. Но ведь можно немного по-другому расставить приоритеты. Однозначно, Алена и их сын должны быть рядом. Он покажет мальчику свою жизнь. Пусть он растет на театральных подмостках. И Алена непременно будет рядом. Он посмотрел на нее. Женщина быстро отвела взгляд. Сколько она за ним уже наблюдает?
-Где инструменты? - мужчина решительно встал из-за стола, когда Вера в очередной раз посетовала на отсутствие "Голубого огонька".
Алена тоже поднялась за ним и пошла в прихожую. В кладовке стояли два деревянных ящика, заполненные инструментами. Имелись даже топор и пила.
-Вам, дамы, не хватает верстака, - усмехнулся мужчина.
Непросто было найти что-то подходящее для перемычки в слабом свете от свечи в руках Алёны. Тем не менее он нашел все необходимое и вышел в подъезд. Он быстро починил пробки и в квартире снова загорелись люстры.
Только вот Алена по-прежнему стояла со свечой в прихожей.
Он снял обувь и дунул на огонек. Она не сводила с него взгляда. Наконец-то он увидел ее терзания. В почти бесцветных серых глазах плескались тревога, недоумение, боль.
-Зачем ты приехал? - шепотом спросила она.
- -Разве непонятно? За тобой, - так же тихо ответил он.
Михаил сделал шаг вперёд и положил руки на плечи женщине. Через тонкую ткань чувствовались родные очертания и горячая кожа.
-Я заберу тебя с собой и больше никогда не отпущу, - он склонился к ней и быстро шептал ей на ухо. - Мы вернёмся домой, вернёмся в наш театр: ты и я. Будем растить сына. Будем вместе. Я не оставлю тебя больше.
Алена отстранилась и с сомнением смотрела на него.
-Я должна поверить?
-Должна. Мне нечем сейчас подтвердить свои слова. Но, я думаю, твое сердце тебе подскажет, потому что я тебя люблю. У меня без тебя ничего не получается.
Она молчала и продолжала сверлить его недоверчивым взглядом. Тогда он снова наклонился к ней и неуверенно прижался к ее губам в поцелуе.
Но Алена упёрлась руками ему в грудь и осторожно отстранилась. Неужели он приехал слишком поздно? Мужчина открыл глаза и увидел улыбку на лице женщины. Он в недоумении покачал головой. Она кивнула в сторону зеркала.
-В тот раз на твоём месте стояла я, а ты на моем.
Алена заплакала и уткнулась лицом ему в шею. Она тихо смеялась, а плечи ее по-прежнему содрагались от рыданий. А он обнимал ее крепко настолько, чтобы только не сделать больно, гладил пальцами по волосам и шептал на ухо что-то несуразное в попытках успокоить жену.
Вера смотрела свой "Голубой огонёк", за окном небо разрывалось от разноцветных залпов. И впервые за много лет, может быть даже за всю жизнь, он с трепетом сжимал в объятиях любимую женщину. В твердой решимости сделать счастливой прежде всего ее, чтобы стать счастливым самому.