Ни одна мысль о покое, ни одна мысль об отдыхене успокаивала бурю в груди Родерика.С вложенным в ножны палашом в руке

Ни одна мысль о покое, ни одна мысль об отдыхе не успокаивала бурю в груди Родерика. С вложенным в ножны палашом в руке он резко зашагал по островку., И смотрел на восходящее солнце, и лежал Его рука на нетерпеливом клинке. Под скалой, забота его вассалов Был быстрый ритуал для подготовки, С глубоким и смертоносным смыслом, чреватым; Ибо такая Древность научила Было предисловие встретиться, пока еще за границей Огненный Крест должен идти своим путем. Сокращающаяся группа часто стояла в ужасе На нетерпеливый взгляд, который он бросил; — Такой взгляд горный орел бросил, Как со скал Бенвеню Она расправила свои темные паруса на ветру И высоко в поднебесье откинулась, С ее широкой тенью на озере, Заставил замолчать трели тормоза. iv. Была навалена куча засохших ветвей, Из можжевельника и дикой рябины, Смешанной с дрожью от дуба, Разорван недавним ударом молнии. Брайан Отшельник стоял рядом с ним, Босой, в своем платье и капюшоне. Его седеющая борода и спутанные волосы Затемненный лик отчаяния; Его обнаженные руки и ноги, покрытые швами, Остались шрамы от неистового покаяния. Этот монах с диким обликом и лицом Надвигающаяся опасность для его расы Извлек из глубочайшего одиночества Глубоко в груди Бенхарроу грубо. Не его облик христианского священника, Но друид, из могилы вышедший Чье ожесточенное сердце и глаза могли бы вынести На человеческие жертвоприношения смотреть; И много, как было сказано, языческих знаний Смешанный с чарами, которые он пробормотал раньше. Священный символ веры давал только хуже И более смертоносный акцент проклятия. Ни один крестьянин не искал молитвы этого Отшельника Свою пещеру пилигрим обходил с осторожностью, Нетерпеливый охотник знал свою границу И в середине погони отозвал свою гончую;' Или если в одинокой долине или страте, Житель пустыни встретил свой путь Он помолился и перекрестился, В то время как ужас принял выражение преданности. V.