Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Татьяна Суровая
1 подписчик

Дважды через зал Вождь прошагал;Размахивание его татар широким,И потемневший лоб, где уязвленная гордость

1 мин
Дважды через зал Вождь прошагал; Размахивание его татар широким, И потемневший лоб, где уязвленная гордость С гневом и разочарованием соперничали В мрачном свете факела он казался злым Демоном ночи, Склонившим свои призрачные крылья На правильном пути паломника: Но, безответная Любовь! твой дротик Погрузился глубже всего в свой отравленный умный, И Родерик, с твоей болью, уязвленный, Наконец рука Дугласа сжалась, В то время как глаза, которые насмехались над слезами, прежде чем С горькими каплями текли слезы. Предсмертные муки давно лелеемой надежды Едва ли в этой пышной груди был простор Но, борясь со своим гордым духом, Судорожно вздымал свой клетчатый саван, В то время как каждый всхлип — так немы были все Было отчетливо слышно сквозь шар. Отчаяние сына, взгляд матери, III могила нежной Эллен Брук; Она встала, и рядом с ней появился, Чтобы помочь ей сделать прощальные шаги, Грэм. XXXIV. Затем Родерик из Дугласа сломался — Как всполохи пламени сквозь соболиный дым, Разжигающие его ве

Дважды через зал Вождь прошагал; Размахивание его татар широким, И потемневший лоб, где уязвленная гордость С гневом и разочарованием соперничали В мрачном свете факела он казался злым Демоном ночи, Склонившим свои призрачные крылья На правильном пути паломника: Но, безответная Любовь! твой дротик Погрузился глубже всего в свой отравленный умный, И Родерик, с твоей болью, уязвленный, Наконец рука Дугласа сжалась, В то время как глаза, которые насмехались над слезами, прежде чем С горькими каплями текли слезы. Предсмертные муки давно лелеемой надежды Едва ли в этой пышной груди был простор Но, борясь со своим гордым духом, Судорожно вздымал свой клетчатый саван, В то время как каждый всхлип — так немы были все Было отчетливо слышно сквозь шар. Отчаяние сына, взгляд матери, III могила нежной Эллен Брук; Она встала, и рядом с ней появился, Чтобы помочь ей сделать прощальные шаги, Грэм. XXXIV. Затем Родерик из Дугласа сломался — Как всполохи пламени сквозь соболиный дым, Разжигающие его венки, длинные, темные и низкие, К одной широкой вспышке красноватого сияния, Так глубокая мука отчаяния Вырваться в яростной ревности на воздух. Крепко сжав руку, он положил На груди Малкольма и подпоясанный плед: - Назад, безбородый мальчишка! - строго сказал он. - Назад, прислужник! держишься ли ты таким образом ни за что Урок, который я так недавно преподал? Эта крыша, Дуглас и эта горничная, Благодарю тебя за отсроченное наказание.' Нетерпеливый, как борзая, на своей дичи, Яростно с Родериком сцепился Грэм. "Погибни мое имя, если что-нибудь позволит Его вождь, спаси его меч!' Таким образом, когда они боролись своей отчаянной рукой Вцепился в кинжал или клеймо, И смерть была — но Дуглас поднялся, И воткнулся между борющимися врагами Его гигантская сила: — "Вожди, откажитесь! Я держу первого, кто нанесет удар моему врагу. — Безумцы, воздержитесь от своих безумных действий! Что! неужели Дуглас пал так далеко, Рука его дочери считается добычей От такого бесчестного жаркого?' Угрюмо и медленно они разжимаются, Как пораженный стыдом, их отчаянная хватка, И каждый на своего соперника свирепо смотрел, С выдвинутой ногой и наполовину обнаженным клинком. XXXV.

1