— Может ты встречала где-то моего? Он после того, как с твоим расстался, даже спать не прилёг. Всё что-то писал, зачёркивал, матерился. А утром исчез. Я и не заметила, как он из дому вышел. Ты читать-то умеешь? — поинтересовалась соседка.
Евгенька кивнула.
— Ну подожди тут, — попросила соседка, — сейчас принесу его записки. Может он написал там, где его искать.
Евгения ждала, руки дрожали.
«Ваня, Ваня, что же ты наделал?» — стучало в висках. Сердце выпрыгивало.
Так задумалась, что даже не заметила, как соседка к ней подошла:
— На вот, прочти!
Евгения вздрогнула, пробежала глазами по написанному. Сосед написал всё, что рассказал ему Иван.
На выцветшей газете мелким почерком было написано обо всём, что когда-то Евгения писала Ивану.
— Ну что, — спросила соседка нетерпеливо, — что там?
— Стихи, — прошептала Евгенька. — Пойдёмте чай пить, за столом прочту.
Соседка махнула рукой.
— Да сдались они мне, стихи эти! Дураку этому нечем заняться, сидел до утра, строчил. Лучше бы дров наколол, зима на носу, а у нас сараи пустые. Пойду проверю, может вернулся домой.
Евгения влетела в дом. Запыхавшаяся, словно гнались за ней.
Перечитала ещё несколько раз, потом порвала газету на мелкие кусочки, отправила в печь, подожгла.
Сине-оранжевые огоньки пламени плясали весело, словно смеялись над Евгенькой.
Они, должно быть, смеялись так, как посмеивался Иван, когда рассказывал соседу о Евгеньке.
Каким ненастоящим теперь казалось счастье с Иваном. Куда-то резко подевалась любовь к нему. Появилось отвращение, злость. Не было даже обиды. Ненависть… Она вдруг поглотила Евгеньку, заполнила всё изнутри.
— Я ему язык вырвал бы своими руками!
От громкого крика Евгенька быстро закрыла дверку печи, обернулась.
Рядом с ней стоял следователь.
— Где? Зови своего умника!
— Он уехал, — ответила Евгенька.
Следователь схватился за голову.
— Ну всё! Всё пропало! У кого он ещё был после того дня?
— Дома был, вещи собирал. Сказал, что знакомых нужно навестить.
Следователь схватил Евгеньку за плечи:
— Какие знакомые? Где живут? Говори!
Он тряс её так сильно, что она не могла и слова произнести.
— Связался с вами! — громко кричал Андрей.
Только когда он отпустил Евгеньку, она смогла говорить.
— Не знаю я, где они живут. Имена только знаю.
Евгения лгала. Она знала и название города, где жила Ирина со своим мужем, и название села, где жил Степан.
Стало вдруг очень тревожно за Ивана.
Сомнений в том, что Андрей устранил соседа, не было.
— Я его из-под земли достану! Вырву ему язык, чтобы молчал дальше.
Андрей ещё долго кричал и сыпал ругательства в адрес Ивана и Евгеньки.
Потом ушёл, хлопнув дверью.
Соседа стали искать через неделю. К каждому жителю приходили представители власти, опрашивали. Некоторых забрали с собой до выяснения обстоятельств.
Андрей присутствовал на допросе в каждом дворе. Он был невозмутим.
Оказалось, что сосед этот был завербованным осведомителем. Всё, что происходило в селе он исправно записывал и передавал раз в неделю.
Жена об этом не знала, но её забрали в первый же день, когда стали интересоваться его пропажей.
Андрей зашёл к Евгеньке на несколько минут и сказал, чтобы она к нему не ездила, и он пока не сможет приезжать.
То, что на подведомственной ему территории велась двойная игра, он не знал.
После допросов, многочисленных проверок были выявлены и другие нарушения. Были отмечены факты воровства государственного имущества, незаконное присвоение предметов быта бывших купеческих домов. У тех, кто провинился, немедленно конфисковали имущество.
В селе наступили тяжёлые времена. Родители стали бояться отпускать детей в школу, классы поредели. Дети всё больше работали в поле под пристальным вниманием родителей.
Расформировали и художественно-образовательную артель, которой руководила Евгенька. Мастерицы разделились на два лагеря: одни пошли работать в поле, другие вернулись в первоначально созданную артель.
Евгения так и не решила для себя, куда податься. Идти под руководство Ленского ей не хотелось.
С момента отъезда Ивана прошло всего три недели, а жизнь уже так круто изменилась.
***
Иван шёл по знакомой улице.
«Узнает ли? — думал он. — А может она уже и не живёт там?»
Дома никого не оказалось.
Соседка выглянула из-за двери.
— Что надобно?
Иван не ответил. Она повторила:
— Что надобно? Квартиры тут не сдаются. И нечего стучать настойчиво! Ирина Георгиевна приходит поздно. Если вы к ней, то дома она не принимает. В больнице тоже не принимает. Карантин.
«Ирина Георгиевна» из уст пожилой женщины прозвучало как-то торжественно, уважительно.
Иван удивился. Улыбнулся. Ему хотелось сказать ей приветственные слова, поговорить. Посмотреть, как она будет удивлена, что он больше не немой.
А потом после Иринки отправиться к Стёпке и остаться там. Если примет к себе его юный друг.
Иван вышел на улицу. Присел на лавочку под начинающей желтеть липой. Провёл рукой по гладкому серому стволу. Упёрся в него лбом.
Пока добирался сюда, много думал о том, как жить дальше. Как-то быстро растворилась любовь к Евгеньке. Стала она противна, невыносима. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать её, закрыть глаза, чтобы не видеть. Об одном лишь жалел, что не забрал с собой дочь.
Был уверен, что сам о ней позаботится бы, жалел, что слишком поздно об этом подумал.
Начало смеркаться, накрапывал мелкий дождь. Иван поёжился от прохлады.
Вдруг услышал из окна крик:
— Ирина Георгиевна, голубушка! До вас приходили! Будьте осторожны.
Иван заметил, как к дому приближается молодая женщина.
На ней была длинная прямая юбка, белая блузка с рюшами, накинутый на плечи плащ.
В ней с трудом можно было узнать Ирину.
— Я ему сказала, что вы поздно возвращаетесь, — опять выкрикнула из окна женщина.
Ирина подняла голову, помахала приветственно и прокричала в ответ:
— Спасибо, Мария Адамовна, за вашу бдительность!
Поравнявшись с Иваном, остановилась. С интересом посмотрела на него. Он поднялся со скамьи, поклонился.
— Вы ко мне? Чем могу быть полезна?
— Не узнаёшь? — хрипловато спросил Иван.
— С трудом, — ответила Ирина и засмеялась. — Ну не будем же мы с вами загадки отгадывать. Мне очень рано на работу. Когда вспомните, зачем я вам пригодилась, постучите.
Ирина махнула рукой и пошла дальше.
Иван шёл следом за ней. Она обернулась.
— Я умею кричать, — спокойно сказала Ирина. — Но не хотелось бы пугать людей.
— Я Иван, — ответил кузнец. — Помнишь: церковь, Стёпка?
Ирина изменилась в лице. У неё задрожал подбородок.
— Не может быть, — прошептала она.
Продолжение тут
Другие мои рассказы тут
Книгу "Зоя" можно заказать тут
Дорогие читатели, спасибо за ваши комментарии, они очень помогают развитию моего канала!