Мать уволили с работы за пьянку и на заводе не принимали даже уборщицей. Теперь она мыла полы в гастрономе и стирала халаты продавцам.
Из сумки противно завоняло сырой печенкой, которую Инга терпеть не могла, зато обожал жареную так называемый отчим. Под сумкой образовалась бурая лужица, она уже запачкала нашинкованную на доске капусту и подбиралась к краю стола.
То ли от такой неприглядной картины, а может от дикой усталости и перенесенных потрясений, но накатила вдруг такая тошнота, что Ингу чуть не вывернуло прямо на стол и на эту сумку с её содержимым. Она едва успела подскочить к раковине на кухне.
- Ты чё тут развела? Убери давай. И жрать пора! - от голоса за своей спиной Инга вздрогнула и обернулась.
- О, а тебя никак с будуна полощет - бросив взгляд на раковину, противно хохотнул Владимир - Вот расскажу матери-то, чем её доча занимается! А может и не скажу, если паинькой будешь. – Он уже давно подкатывал к девушке, делая грязные намеки, когда матери не было рядом.
- По себе людей не судят. Ты лучше отойди, а то ведь я маме кое что расскажу, и вылетишь отсюда, понял? –
- Ты, тварь малолетняя, заткнись! Что ты ей расскажешь? Так она тебе и поверила! Мать твоя с моей руки ест, так что это ты скоро отсюда покатишься.
Но отойти он все-таки отошел, и Инга проскочила из кухни мимо него. Она одинаково боялась и ненавидела этого чужого мужика и оставаться наедине с ним для неё было небезопасно. Поэтому быстренько зашагнула в босоножки, и выскользнула из дома. Пусть сам себе жарит свою печенку, а борщ она потом сварит.
Выше этажом, в квартире как раз над ними жила подруга и одноклассница Инги с родителями. В последнее время девушка часто отсиживалась у неё до прихода с работы матери. Она поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру №12, обитую темно-зеленым дерматином.
Дверь её открыла мама Люды – Проходи, Инга. Люда, к тебе! – крикнула Лариса Никитична вглубь квартиры. – Давайте девочки на кухню, у меня пирог с повидлом, чай будем пить. –
Кухня соседей была точно такой же, как и у Дербеневых. Но на окне висели нарядные вышитые занавески, а ночные шторы были небесно-голубыми, по верху и по низу на них плыли облака. Над сияющей первозданной белизной электроплитой ровным рядочком выстроились собственноручно сшитые прихватки и рукавички. На обеденном столе стоял малюсенький самоварчик, а на нем гордо восседала чайная баба в пышных юбках
Лариса Никитична была домохозяйкой, на пенсии по инвалидности. Всю эту красоту и уют она создавала сама.
Обе хозяйки квартиры были очень похожи. И мама и дочка были полноватые, с милыми кукольными ямочками на щеках, и удивительно дополняли друг друга
Здесь Ингу всегда ждали и любили, никогда не задавали лишних вопросов. Здесь она могла поговорить обо всем не боясь, что её осудят или обидят. Отсюда её не хотелось идти домой, где её по большому счету, никто не ждал. Очень часто она оставалась ночевать здесь. Люда была для неё больше сестрой, чем подругой, а тетя Лариса всегда делилась с девушкой своим материнским теплом, и к ней Инга тянулась всем своим измученным сердечком.
А ведь совсем недавно все было по другому! У Инги была нормальная семья; Отец – начальник цеха на заводе. Мама – старший бухгалтер. И её, и младшего братишку любили и баловали. Ничто не предвещало беды, пока в заводской котельной не прогремел взрыв, оборвав жизнь двух людей, одним из которых был Ингин отец.
После похорон из некогда сильной, гордой и уверенной в себя женщины, мама Инги превратилась в безвольную и опустившуюся женщину. Шло время, но Нина не выходила из этого состояния. Наоборот, стала все чаще прикладываться к бутылке, хотя раньше, до трагедии это зелье на дух не переносила. А спустя год после смерти мужа привела в дом мужика.
Этот день Инга запомнила на всю жизнь.В глаза сразу бросилась разница во внешности; Её отец был очень красивым мужчиной, и они с мамой очень подходили друг другу, как две половинки. А тут перед ней стоял очень неказистый мужик с хитрой и плутоватой улыбочкой, больше похожей на ухмылку. Да к тому же пьяный.
Мама представила его как своего мужа, отчего у девушки побежали по спине мурашки.
После она долго плакала, закрывшись в ванной и включив громко воду, чтобы её рыданий не было слышно.
Через неделю после того, как Владимир поселился в их семье – он попытался изнасиловать Ингу. По счастливой случайности ей удалось этого избежать. Вернувшаяся вечером с работы мать Инге не поверила, более того заявила, что она сама виновата.
- Если ещё раз замечу, мерзавка такая, что ты ему глазки строишь, я тебя из дома выгоню, поняла?! – орала она на дочь.
За три прошедших с того дня года, Инга научилась исчезать из дома и не оставаться наедине с Владимиром. При матери он , конечно, таких попыток не предпринимал, но выживал девушку из дома постоянно стравливая мать и дочь между собой.
Брат с ними уже не жил. Тринадцатилетний Сережка не выдержал и сбежал из дома. Чтобы окончательно не изуродовать психику, подростка забрала к себе тетя Света – сестра отца, живущая в Уссурийске. Они с мужем и Ингу к себе звали, но девушке было жаль мать, запутавшуюся и спившуюся.
Мать уволили с работы за пьянку и на заводе не принимали даже уборщицей. Теперь она мыла полы в гастрономе и стирала халаты продавцам.
Все же девушка с невероятным упорством продолжала верить, что мать рано или поздно придет в себя, бросит пить и выгонит, наконец этого козла. Она очень рисковала, боялась, но оставалась с матерью.
Мать знала, что её муженек пристает к девушке, неоднократно соседи намекали ей на это – стены в хрущёвках как фанера; все слышно. Но было бесполезно; Она не верила ни дочери, ни соседям. Часто в порыве ревности она набрасывалась на Ингу с кулаками. Девушка терпела, но не могла оставить мать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ.