Мы с Генкой в тот момент, когда нас пытались построить, были уже половозрелыми и очень половоумными. И он и я прекрасно понимали, что редко кому везёт так в любовных утехах, как повезло нам. Именно поэтому мы решили продолжать, и именно поэтому мы в тот момент понимали своих родителей, с учётом того, что они все были женщины. Мы понимали что скорее всего ни одна из них не испытывала в жизни того, что мне подарил в первую брачную ночь Генка. А потом ещё и посвятил меня в то, что все органы можно тренировать. Сейчас, сидя рядом с Генкой за столом, я ощущала себя кандидатом в мастера спорта по этому секретному и постыдному делу. Поэтому я всех простила, ну не ведают они о том, за чем я прибежала к Генке.
У нас впереди была ночь. Но день прошёл так активно, что ночь прошла так, как будто мы были уже женаты недели четыре. Периодически , с частотой раз в два часа, Генка призывал меня к ответственности. И я отвечала, вдохновенно и радостно. А в перерывах мы просто спали, обнявшись, и и прижавшись друг к другу. Нам было хорошо и уютно. Все шло по плану. И ночь становилась все короче и короче. Последний призыв случился в седьмом часу, и я пошла отмывать себя от грязи внебрачных связей, грязного кекса, и стыда советской женщины.
Я вышла из ванной к готовому завтраку, и идеально убранной квартире. Никаких следов грязного р@зврата , длившегося почти без остановки целые сутки, не осталось вообще. Мы ели оладьи со сметаной, и улыбались друг другу. Мы понимали, что все закончилось, поэтому не делали лишних движений и следили за временем.Когда стрелки часов встали на нужные цифры, я встала и взяла сумку. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что Генка собрался меня провожать! Мелочь, а приятно!
Через полчаса Генка сдал меня в отделение патологии, и слинял из моей жизни. А я осталась среди врачей, рожениц и запаха лекарств, готовая сдаться в плен врачам. Роддом находился в небольшом парке рядом с больничным комплексом железной дороги. Принимать меня никто не торопился, поэтому я сидела на куртке, и разглядывала то, что было вокруг меня. Вдоль.длинного коридора кабинеты врачей, пара смотровых и ещё одна комната для отдыха врачей. Все красиво. Стены и потолки покрашены в розово-салатовый цвет, и вокруг -тишина.
Наконец то нарисовался врач. Он заполнил все документы и проводил меня в палату буквально за десять минут. Что мне понравилось, что этого врача совершенно не смущал не мой перелом таза, ни последствия моей поездной травмы, его смущало только одно, неправильное предлежание плода. Никакие акробатические упражнения, которые делали мы с Генкой не стимульнули мою дочь развернуться головой к выходу. В общем, на второй этаж в свою палату я шла слегка встревоженная.
Тут тоже был длинный коридор, и палаты по одной стороне, и все было покрашено белым. Прямо перед входом были родовые палаты и я сразу уткнулась взглядом и слухом, в крики и схватки. Мне это не понравилось. Поэтому я сразу рванула туда, куда меня отправил врач с первого этажа. В конец коридора, в последнюю палату по правой стороне. Но по коридору тоже гуляли роды. По длинному коридору ходили роженицы, которые застряли в родах. Кто то шел и просто стонал, кто то читал стихи, кто то просто пел. Мне это тоже не понравилось
И если бы я могла вернуть те времена, я бы не пошла в патологию, чтобы не засерать свои девственно чистые мозги всяким негативом. А негатива там хватало. Разные были женщины, разные роды, разная реакция. А ещё разная была я. Вернее не такая , как все. И это приносило свой колорит в моё проживание здесь, в основном краска была чёрного цвета. И я снова вступила в противостояние с социумом.