Прорыв трубы в собственной ванной куда значительней наводнения в Китае.
Середина августа 1968 года. По воле судьбы, оказался заброшен в приграничный с Чехословакией город Бауцен. Бауцен обычный немецкий городок - чистый, каменный, похожий на многие другие. За городом аэродром, естественно военный, союзной нам Армии ГДР. Какие самолёты у них на вооружении стояли, не помнится, а вот нашего производства, целый полк МИГ-17-тых, оскоплённых по собственной инициативе, лежали на свалке со времён Хрущёвского разоружения.
Наши соколы приземлились на союзный аэродром на истребителях Миг-21. Следом за ними прибыло наземное обеспечение, способное эти самолёты заправить, и обеспечить полёты всем необходимым.
Автоколонна специальных автомобилей, из батальона технического обслуживания, в котором я исполнял обязанности лаборанта ГСМ, прибыла своим ходом в Бауцен, с аэродрома близ города Кётен, через Гроссинхайм. Цель такого вояжа, начавшиеся войсковые учения стран Варшавского договора под кодовым названием «Дунай». В ходе учений предусматривался ввод войск на территорию Чехословакии,в связи с обострившейся там внутриполитической ситуацией, и угрозой интервенции со стороны Натовских войск, стоявших в готовности на территории ФРГ. До столицы Чехословакии - Праги - лёту от Бауцена около десяти минут.
Со временем, а оно настало 19 августа, наши самолёты, в том числе и Кётенский полк, уже садились на центральный аэродром Праги под Рузане. Наземное обеспечение прибыло вскоре за истребителями и приступило непосредственно к своим обязанностям. Демонстрационные полёты длились круглосуточно более двух суток. Первостепенная задача, стоящая перед полком была выполнена безупречно.Часть полка по-прежнему оставалась в Бауцене, и на её долю также выпала большая и ответственная работа.
Надо отметить, что август 1968 года выдался дождливым, что в полевых условиях не самый подходящий вариант, тем более, о казарменной жизни пришлось забыть, а ночевать довелось в гаражном помещении без особой роскоши. Дожди шли, помнится нудные, моросящие, и обильные ручейки, мутными потоками стремились в низкие места.
Наше подразделение из специалистов ГСМ расположилось на территории немецкого склада ГСМ. Топливо, керосин марки ТS-1,передали в наше распоряжение. Собственно - это была одна полузаглубленная ёмкость кубов на пятьсот, из которой мы расходовали керосин. Во время заправки топливозаправщиков, обязательно часть керосина где-нибудь да прольётся на землю. Эта часть мизерна, но она имеет место быть.
Однажды в курилке, вовремя перекура, оказались мы в кругу таких же солдат-гсмэмщиков, хозяев склада. Сидим покуриваем. Обменялись сигаретами. Переводчика нет, но диалог всё-таки состоялся. Закурив нашу сигарету, немецкий солдат закашлялся, на глазах появились не прошеные слёзы. Чтобы как-то реабилитировать себя,солдат постучал в грудь, произнеся «кхе-кхе». Смех с той и другой стороны. Всё понятно и без перевода. В это время на поверхности ручейка появилась масляная пленка, характерная для разлитого топлива. Всем сидящим мазутное пятно бросилось в глаза. Один из немецких солдат, обращаясь ко мне, молвил: «Комрад - TS, Комрад - TS.
- TS на русский переводится как товарищ это керосин. ТС - марка керосина. Топливо в их и наших самолётах используется одно,получали которое из города Вентспилс.
Посторонним, к которым мы относились на то время, бросается в глаза немецкий порядок на территории и особенно его охрана. В ночное время выставляется парный пост с собакой, через определённое время включается прожектор на вышке. Это на своей земле, товарищи? Там точно враг не пройдет. Нам бы такую пунктуальность? 1993 г.