Сегодня мы поговорим на необычную тему, а именно, будем рассуждать о персонификации эпидемий, которые с известной регулярностью терзают человечество. Нас интересует не все пласты духовной культуры, а лишь кинематограф, который в данном случае опирается на фольклор и мифологию. Вспоминайте олицетворение «лихорадки» у восточных славян. По этой причине нет ничего удивительного, что многие мистические триллеры несут в себе определенный «этнографический импульс».
И это характерно не только для западного кино. Можно вспомнить сцену из советской «Сказки странствий» (1983), когда Орландо в исполнении Андрея Миронова вступает в символический поединок с чумой, представленной в образе женщины. В этой борьбе он проигрывает, что является едва ли не ключевым моментом в сюжете фильма…
Впрочем, для триллеров всё-таки более характерна традиция, предложенная Эдгаром Алланом По в «Маске краской смерти». Это рассказ был экранизирован множество раз, однако неизменным было одно - явление незнакомца «в красном» было воздаянием за праздный и неподобающий образ жизни. В частности, за «пир во время чумы».
Аналогичное мы можем видеть в мистической драме «Аназапта» (2002), когда эпидемия явлена в облике случайного пленника, который был захвачен англичанами во время Столетней войны. И тот не сразу «начинает своё дело», но сначала нагнетает обстановку, вызывая своего рода психоз. Символическим является финал фильма, когда эпидемия, меняя свой облик, направляется в «соседний город». Мол, у всех свои грехи…
Воздаяния за грехи являются центральной темой мистического триллера «Жатва» (2007). Небольшой южный город в США винит в страшных происшествиях девочку, мол, она проклятая. Однако всё оказывается много сложнее, нежели вы могли бы предположить. Девочка не совсем персонификация именно эпидемии, но «десяти казней египетских», которые предполагают страшные болезни в том числе.
Восьмой смертный грех, которого нет в католичестве
В то же самое время в фильме «Чёрная смерть» (2010) эпидемия является своего рода происком, результатом навета, предпринятым жрицей «тайной общины». На ликвидацию оной был послан специальный отряд рыцарей. То, что его возглавляет персонаж Шона Бина, уже не предвещает ничего хорошего, принимая во внимание, что его экранные герои очень редко доживают до финала кинокартины.
Опасная локация, где слишком много юных барышень
Самая необычная персонификация была предложена Ларсом фон Триером в фильме 1987 года «Эпидемия». Это не человек, не существо, а сценарий фильма об эпидемии. То есть в данном случае была использована и творчески обыграна старая богословская идея, что мысли о зле могут пробуждать указанное зло.