Шагаю как-то мимо тёщиного дома. Дай, думаю, зайду…
Ну, денег подзанять! И чую, что не даст, - а надо… Мозую, может, гвоздь ей в стену засобачить предложить? Пообещать чего-то починить?
Мерекаю, насилую мозги, - и тут из-за трубы как хором замяучит! Котята. Целая орда! В полоску, чёрных, серых, рыжих - понавылуплялись!
Вот уж повезло! Ведь тёща от чего, когда мы с Нюськой дома, чего у нас пеньком безвылазно сидит? Общения ей нужно, ей одной в своей квартире одиноко!
Мы, было, её к нам: мол, мама, - для тебя!.. Твою берложину сдадим…
А тёща сразу – нет! Одна в своей трёхкомнатной халупе хочет проживать.
Ходить к нам будет, это как закон! Чтоб зятю служба мёдом не казалась. А как пора и срок придёт, - так ей сподручней через свой порог… Который год грозит, никто уже не верит!
Что ей ещё?.. Ещё она желает! Как телевизор вусмерть надоест, как голову от телевизора поднимет. Так чтобы рядом с нею кто-то был: родимое лицо…
Я, было, со своим: присунулся. А тёща замахала: «Свят!..» - Кудахчет: «Хватит, насмотрелась!» И если до себя кого и допускать! Пусть этот кто-то будет добрым, мягким. И послушным.
…А не скоблит щетинистым лицом линолеум в прихожей чуть не каждый день!
А зашалит или нагадит, - чтобы веником его утихомирить можно было.
И вот! Можно сказать, решение вопроса. Само в ладони прёт, под это тёща точно денег даст! За пузечко котёнка подцепил, запазуху его к себе засунул, и к тёще потрусил. С порога: так и так! Заказывала? – Вот! С доставкой на дом, получите!
А тёща: «Ах, ах, ах!.. Ох, ох!..» - Скорее в ванну, блох с негодника топить. Скорее – молока! Коту, вовнутрь. Спасибо – мне. И, в общем, до свиданья, что теперь они и без меня…
Спасибо, говорю, за кошку, это много, мне бы денег…
Тёща: «как же, как же, чуть не позабыла!» - Денег принесла, растрогалась, полезла целоваться! Но я эти сюсюканья пресёк, и с места дунул в магазин! Сменял валюту на эквивалент, сижу на лавочке, тихонько «поправляюсь». Мечтаю, как теперь мы трое дружно заживём.
А вышло!.. Этот кот! Подрос чуть-чуть, - и тут же начал мне же – мне! – по мелочёвке гадить! Как с Нюськой к тёще в гости ни зайдём, так сразу: мы, значит, на кухню. А этот паразит к моим ботинкам! И вот из всех стволов на них валит!
Я поперву молчал: бывает. Растущий организм, то, сё… Но этот паразит – милитарист какой-то! – так и продолжает! В чём ни приду: в сандалях, в тапочках, в калошах – он уже и тут! Как пионер, всегда готов!
И, характерно, только лишь в мои… Ни в Нюськины, ни в чьи. Понятно, гада подучили, ясно даже – кто! Я к тёще. Ну не даёшь ты денег, ну и не давай. Но подличать зачем? Зачем животное толкать на гнусную стезю?
А тёща отрицает. Кричит, что это не она!.. Не в смысле, - что… А в общем смысле! Середь кота специальной пропаганды не вела, он сам!.. Возможно, у него на мою обувь специфический рефлекс.
Рефлексы приплела. У драного кота всё, значит, по науке, ну а я… А мне?!. Я – этот…- человек! И кто за поругание моих достоинства и чести мне теперь ответит? Каким таким рублём? Ботинком потрясаю!
А тёща: «Да, да, да!.. Конечно!.. Поняла!..» - И тут же мне в счёт нанесённого ущерба на поллитру – щёлк!
А я чего… Я гордости на горло наступил, без лишних разговоров деньги принял. В кустах на ящике израненную душу из бутылки пивом орошаю.
И на пальцах вычисляю: у кота рефлекс. А у меня? А у меня достоинство и – это… И если тёща мне за ходку по поллитре, то!.. То можно дальше жить. Вот так вот: жить и жить, и жить!
День выждал, чтобы не надоедать. И только на второй!.. Пошёл. Поздравить тёщу с добрым утром.
Кот тут, как тут! Пока я в туалет… На сандалеты мне по-быстрому наделал. Я, оскорблённый с ног до головы, их тут же тёще в нос сую!
Та сразу: «Да!..» - Ушлёпала на кухню и выносит! В кофейной чашке граммов пятьдесят. И просит. Её и котика по данному вопросу впредь не беспокоить.
Вот так! Они в мою обувку будут «хезать». Они там будут жировать! А я на это - «их не беспокоить!»
Да не такой я человек, вы сами захотели! Дождался случая, с женой проведать мамочку зашёл. Чин чинарём, на кухню и за стол, стопарик принял, прицелился в пельмень. С мамашей нюськиной «ля-ля, фа-фа…» Кот до обувки!..
А я тем временем пельмень на вилку крепче насадил. Как следует, с душой, в горчицу этим всем натыкал! И этой сволочи под хвост намазанным пельменем со всего размаха ткнул…
Пельмень потом пришлось, конечно, выбросить в ведро. Но дело стоило горчицы и пельменя. Кот. Лишь до него как следует дошло! Включил форсаж и бросился на дверь. С намереньем её башкой на щепки вместе с косяками разнести! Но я громить прихожую не дал. А двери перед негодяем живо распахнул! И кот пошёл. Как из рогатки, прямиком в открытый космос! Я ладони отряхаю – космос вам не шутки! Всё, думаю, лохматому крантец. А этот извращенец! Видать, науку перепутал, и пошёл не по прямой (тогда бы мы его уже и не видали!), а двинул по орбите! Вокруг Земли проветрился два круга, ни за что не зацепился. Я даже дверь за ним захлопнуть не успел – и сразу же домой!
И пуще прежнего взялся мою обувку поливать. Ему бы с кошками на крыше куролесить! Он же, сволочь. С особенным садизмом, закатив глаза. Как распоследнейший пацан, как ни зайду!..
А я ему чего… Я тоже… Во дворе. На старенький «Романтик» записали драку! Не нашу, а коты между собой «махались» - просто жуть! И, тут же, с этой музыкой до тёщи! Магнитофон возле обувки притулил, тихонечко включил. Пусть думает, что всё это ему – коты друг друга по фамилия не называли. А там такие по-кошачьи матюки! И, может, негодяй поймёт. Прочухает, на чью он «мазу» задирал свою конечность.
Я сижу, на кухне тёщин тощий чай хлебаю. А глазом сам в прихожую кошу. И что там вижу. Что этот бандюган стоит с поднятыми руками?! Нет! Сосредоточился лицом, напружился, и мне в ботинки «дует». Словно в душу плюнул – дует на «Романтик»!
Я же!.. Я!.. Я – это… Я не потерплю! Чтоб разные пригретые моей рукой коты!.. Вскочил, чтобы стереть его до основания с лица Земли! Чтоб раз и навсегда поганое отродье уничтожить!
И тут обратно тёща: как с лица читает! Заявляет. Что если я чего удумал супротив кота! То тёща проклянёт. И уж тогда ни пирогов, ни рюмок…
Собою коридор загородила, - а ты думай! Оставить всё, как есть? И как тогда с моим достоинством и честью? Вот так вот, плюнуть да и растереть?
Не выйдет! И если подлеца в отрытую не пришибить – куплю ему в один конец билет до Магадана. Договорюсь с бригадой, чтобы раньше времени не слез. Устрою негодяю летний отдых. Словно чайник, нутрями булькаю, киплю!
А поостыл, прикинул, сколько на билет до Магадана надо: это… это… Я на них!.. А этой сволочи, а этому отродью… Посмотрим, кто кого! Пошёл, из-подо дна в кладовке старые засохшие ботинки откопал. Ну, думаю, говнюк, я жизнь те отравлю! И, будто так и надо, выставил под дерево во двор. Хожу вокруг, детишек отгоняю. Сам смотрю. Ага, гляжу – клюёт. Гляжу – идёт! Котяра уличный, босяк. Но на-аглый! Огляделся. И без колебаний на шкары заскорузлые – айда!.. Не иначе, где пива нахлебался, что пожарник из брандспойта, вот полощет! Своим, чего там у него… трясёт!
Ага, кумекаю, вот это то, что надо, ну а как же! Амбре. Купаж. Букет! От нашего стола подарочек для тёщиного друга. Не мне всё одному… Покуда не остыли, с «луноходами» до тёщи! Презент в прихожей на виду пристроил! Сижу на кухне, результата жду. Когда, стервец, от чужачья начнёт чихать и кашлять. Таю мечту, что, может, наконец, меня пред народом «парафинить» прекратит…
А кот и в правду: подошёл. Принюхался. Почуял чужака. Но ничего не осознал, стучаться в стену лбом в раскаяньи не начал! А вовсе одурел, совсем с катушек съехал. Дурью заорал! И, всеми четырьмя! Подарок мой на ремешки полосовать.
Тут тёща подскочила, ахи, охи! Врача, кричит, врача! Джульбарсик заболел!
Я в первые ряды. Шумлю: давайте я!.. Сейчас он у меня мяукать перестанет! Тёща: что ты, что ты!.. Ему бы молочка. Засуетилась, негодяю наливает грелку!
Ему ещё бы жареных мышей… Ишь, морду от обувки гнёт. Сработала ароматерапия! Не нравится ему, ворочает глазами, воздух пастью ловит!
И тут я… За унижения, за всё – чтоб раз и навсегда!.. Для усиления эффекта. Другой ботинок в руку взял – и прямо ему в нюх! А он. Не то, что «руки вверх…», а лапой нос зажал! И на протянутый ботинок, не дыша! Всю нелюбовь ко мне сполна излил.
И я ушёл. На маковку поганцу плюнул! И ушёл.
Но я не сдался. Чтоб там какой-то кот!.. Что было в голове, в кулак собрал. Пожилился, напрягся – и придумал!
Сказать – чего? Скажу! Всё просто. Гениально и со вкусом. Какие-то копейки, а эффект! Полить штиблеты валерьянкой – всех дел! И всё!
…Теперь я у Джульбарса первый друг. Чуть во дворе шумну, - а он уже к дверям. За руку тёщу тянет – открывать! С ботинок пыль боками трёт, ластится – что ты, праздник! Чихнуть на них боится, просит чтобы я обувку в ванную не прятал. Мурлыкает, мол, лучший друг! Ботинки лижет, лижет! Мол, он - завсегда… (Забыл уже, как раньше? Негодяй) Мол – это… Приходи!
А я зла не держу. Когда со мной по-человечьи, я же тоже, человек. А что про валерьянку?.. Мне в жизни приходилось пить ещё не то – такую гадость! Пусть глохчет, кто к чему привык. Зато ботинки у меня теперь на загляденье. Мне в них теперь не стыдно даже в этот…- в театр.
Ну а кот? Он кот и есть. И если вместе с тёщей вновь против меня какую каверзу замыслят! То я его опять мозгами обойду. Придумаю, решу. И точно их обоих в огроменный твёрдый минус загоню!
Иль я не этот… Я – не человек. Не этот!.. Как у них там точно: - не сапиенс.